27. Теория черт Г.Олпорта. Развитие проприума.: Ни один психолог, психоаналитик или психотерапевт, и в особенности

Кто такой психоаналитик? Осторожно:

27. Теория черт Г.Олпорта. Развитие проприума.: Ни один психолог, психоаналитик или психотерапевт, и в особенности
                                             

В интернете на поисковый запрос “психоаналитик” на первой странице выдается множество сайтов, в которых пытаются дать определение квалификации психоаналитика. Все эти определения можно свести к следующему:

На самом деле существуют три типа специалистов в индивидуальной психотерапии, получивших длительное образование в области глубинной психологии, это: психоаналитик (хотя, психоаналитики не любят называть себя психотерапевтами, о чем речь пойдет дальше), психоаналитические психотерапевты и психодинамически ориентированные психотерапевты (см. также Что такое психотерапия?).

Длительное образование в области глубинной психологии получают также психоаналитики для пар (семейные психоаналитические психотерапевты) и групп-аналитики (групповые психоаналитические психотерапевты)  – но о них мы не будем говорить в этой статье. Речь здесь пойдет только об индивидуальном психоанализе.

Кто может считать себя психоаналитиком

В статье Зигмунда Фрейда “О “диком” психоанализе” (1910) была рассказана история о том, как к Фрейду пришла пациентка для подтверждения выводов, сделанных другим врачом, назвавшим себя психоаналитиком. Очевидно, это был не первый случай, известный Фрейду, когда некто, имеющий только приблизительные представления о психоанализе, называет себя психоаналитиком. Это сподвигло Фрейда на определенный шаг:

«Ввиду предсказуемых опасностей, которые влечет за собой применение “дикого” психоанализа для больных и для дела психоанализа, нам ничего другого не оставалось.

Весной 1910 года мы создали Международную психоаналитическую ассоциацию, члены которой подтверждают свою причастность к нему через публикацию своих фамилий, чтобы иметь возможность снять с себя всю ответственность за деяния всех тех, кто к нам не принадлежит, но свой врачебный подход называет “психоанализом”.»
(Фрейд. “О диком психоанализе”)

Исходя из всего выше сказанного, психоаналитиком может считать себя только член, созданной Фрейдом Международной психоаналитической ассоциации (International Psychoanalytical Association – IPA), которая существует и поныне. Слово психоаналитик, так сказать, “запатентовано” Фрейдом.

Список фамилий членов ассоциации теперь не публикуется на сайте IPA в отрытом доступе, но каждый желающий может ввести латиницей фамилию своего психоаналитика в специальную строку поиска на этом сайте, чтобы проверить, является ли его психоаналитик настоящим психоаналитиком.

Как стать психоаналитиком

Чтобы стать психоаналитиком нужно, соответственно, вступить в Международную психоаналитическую ассоциацию.

Но стать членом IPA весьма непросто, хотя формально для этого достаточно быть только врачом или психологом, практикующим психодинамическую психотерапию (терапию, использующую психоаналитические техники) и пройти соответствующую подготовку в региональном психоаналитическом обществе, которое контролируется IPA посредством своих эмиссаров. Именно региональные объединения психоаналитиков проводят подготовку новых членов IPA – такая подготовка называется психоаналитическим тренингом, а эмиссары следят за соответствием этой подготовки высоким требованиям IPA.

Региональные психоаналитические общества, которых IPA наделило правом проводить психоаналитический тренинг, и, соответственно, позволяющие вступить в IPA, называются IPA Component Society . В России существует только 2 таких профессиональных объединения – это Московское психоаналитическое общество (МПО) и Московская группа психоаналитиков (МГП).

Для того, чтобы приступить к психоаналитическому тренингу нужно пройти 3 интервью, в результате которых будет принято решение, готов ли данный аппликант приступить к обучению психоанализу.

Решение принимает тренинговый комитет. Его деятельность похожа на деятельность тайного комитета, созданного в свое время Фрейдом, для того чтобы блюсти чистоту психоаналитического учения.

Обычно первичные интервью успешно проходят те аппликанты, которые уже приступили к собственному анализу у психоаналитика той региональной психоаналитической организации, куда они подали заявление, professional CV которых содержит историю достаточной теоретической психоаналитической подготовки и клинического опыта, а personal CV не содержит намеков на более или менее серьезное расстройство личности; также важно, чтобы теоретические предпочтения аппликанта соответствовали духу организации, куда было подано заявление.

Те счастливчики, которых сочли пригодными для обучения психоанализу, приступают к психоаналитическому тренингу, который иногда длится десятилетия и не всегда заканчивается успехом.

Задачей психоаналитического тренинга является передача психоаналитического знания, так сказать, из уст в уста.

Для этого, кроме регулярных семинаров, кандидат в психоаналитики должен проходить личный психоанализ и одновременно вести два клинических случая под руководством опытных супервизоров в течение минимум трех лет.

При этом сам кандидат проходит собственный анализ минимум 4 раза в неделю, лежа на кушетке, и его пациенты, клинические случаи которых он готовит в качестве квалификационных, тоже проходят у него психоанализ минимум 4 раза в неделю на кушетке.

В этом и состоит основная идея тренинга: кандидат ведет свои первые психоаналитические случаи, одновременно проходя свой личный психоанализ. Но его пациенты нередко не выдерживают настоящего психоанализа, бросают свой анализ, не дав своему кандидату в психоаналитики защитить их случай в качестве квалификационного – поэтому психоаналитический тренинг и личный анализ кандидата может никогда не закончиться. Поэтому IPA иногда называют сектой.

::

Психоаналитиков, соответственно, готовят проводить психоанализ, т.е. психоаналитические сессии должны проводиться 4-5 раз в неделю, и пациент должен лежать на кушетке.

Все другие варианты сеттинга: проведение сессий реже 4-х раз в неделю или когда пациент сидит в кресле лицом-к-лицу – для психоаналитика являются только вынужденным компромиссом при подготовке пациента к настоящему психоанализу, только который считается по-настоящему эффективным.

Нежелание пациента посещать психоаналитика чаще или ложиться на кушетку считается проявлением сопротивления психоанализу, с которым “борются” с помощью интерпретаций.

Именно поэтому психоаналитики не любят называть себя психотерапевтами, потому что для них психоаналитическая психотерапия – это только компромисс.

Психоаналитические психотерапевты – специалисты разумного компромисса

Многие ищут для себя психоаналитика, но мало кто готов проходить психоанализ, посещая психоаналитика 4 раза в неделю (посвящая психоанализу практически всю свою жизнь). Фрейд и его коллеги проводили психоанализ для своих пациентов 6 раз в неделю. На V международном психоаналитическом конгрессе в 1918 году Фрейд сказал:

«Весьма вероятно, что массовое применение нашей терапии вынудит нас сплавлять чистое золото анализа с медью… Но какую бы форму ни принимала такая доступная для людей психотерапия, из каких бы элементов она ни состояла, ее наиболее эффективные и наиболее важные компоненты, несомненно, останутся теми, которые заимствованы из строгого психоанализа, который для этого не подходит.»
(Фрейд. “Пути развития психоаналитической терапии”)

Так Фрейд предвидел появление психоаналитической психотерапии. Об этом читайте статью: Психоанализ и психоаналитическая психотерапия: в чем разница?

Психоаналитический психотерапевт – это психолог или врач, получивший подготовку в области психоанализа для лечения пациентов с частотой посещений 1-3 раза в неделю лицом-к-лицу (пациент сидит в кресле напротив психоаналитического психотерапевта, а не лежит, не видя своего психоаналитика, как в случае психоанализа).

Отбор и подготовка психоаналитического психотерапевта, по сути, ничем не отличается от отбора и подготовки психоаналитика, с той существенной разницей, что психоаналитического психотерапевта готовят работать с пациентами с меньшей частотой посещений и лицом-к-лицу. Психотерапевтический тренинг, соответственно, отличается от психоаналитического, о чем читайте: Как стать психоаналитическим психотерапевтом.

В настоящее время известно единственное профессиональное сообщество в области психоаналитической психотерапии, соответствующее высоким западным стандартам подготовки психоаналитического психотерапевта – это Общество психоаналитической психотерапии (ОПП), организованное под патронажем Европейской федерации психоаналитической психотерапии (European federation for psychoanalytic psychotherapy – EFPP) и являющееся его региональным профессиональным объединением или коллективным членом (также как МПО и МГП для IPA).

ОПП, МПО и МГП – дружественные организации, проводящие совместные конференции; некоторые психоаналитики, являясь членами двух обществ, участвуют в подготовке новых специалистов в области психоаналитической психотерапии.

В настоящее время известно единственное учебное заведение, проводящее подготовку психоаналитических психотерапевтов, соответствующее международным критериям, – это Институт практической психологии и психоанализа (ИППиП).

::

Если Вы хотите узнать, насколько профессиональным является специалист, к которому Вы собираетесь обратиться, нужно посмотреть на его сайте, какой тренинг он прошел в процессе своего обучения, и как долго проходил свою личную психотерапию. Подобный тренинг существует у специалистов всех серьезных направлений психотерапии.

Ни научная степень кандидата или доктора наук, ни кафедральная должность доцента или профессора не являются подтверждением квалификации в области практики проведения психотерапии.

Фетишизация слова “психоаналитик”

В психоаналитических кругах строго придерживаются разделения квалификаций специалистов в области психоаналитического лечения на психоаналитиков и психоаналитических психотерапевтов. Специалисту, прошедшему психотерапевтический тренинг, называть себя психоаналитиком считается дурным тоном.

В России существуют учебные заведения, выдающие сертификаты психоаналитика, не являясь IPA Component Society, и открыты профессиональные психоаналитические общества, члены которых не являются одновременно членами IPA.

Если специалист в области психоаналитического лечения не является членом IPA или кандидатом в IPA и называет себя психоаналитиком – по определению Фрейда, он является “диким” психоаналитиком.

Все другие организации, кроме IPA Component Society, даже если они учат проводить психоанализ 5 раз в неделю, когда пациент лежит на кушетке, должны выдавать сертификаты психоаналитических психотерапевтов.

В психоаналитическом сообществе получилась такая терминологическая казуистика: психоаналитическим психотерапевтом также называют специалиста в области психоаналитического лечения, если он прошел психоаналитический тренинг вне рамок IPA (даже если он умеет работать с пациентом на кушетке с частотой посещений 5 раз в неделю).

Соответственно, если Вы пришли на прием к специалисту в области психоанализа, который называет себя психоаналитиком, не являясь членом IPA  – очевидно, это “дикий” психоаналитик, далекий от психоаналитического сообщества и его обычаев. Проблема в этом случае заключается не только в том, что заявленный специалист не является психоаналитиком, а в том, что он вообще непонятно кем является.

Наряду с кушеткой, слово психоаналитик является фетишем, привлекательным с маркетинговой точки зрения. Слово психоаналитик понятно, а образ психоаналитика “раскручен” в кинематографе и, соответственно, в интернете.

Поэтому, даже порядочные психоаналитические психотерапевты используют слово психоаналитик на страницах своих сайтов, потому что термин психоаналитический психотерапевт малоизвестен и тяжеловесен; более того, психотерапевт в России часто ассоциируется с врачом, лечащим с помощью лекарств, и многие пациенты избегают с ним контакта. Но даже если порядочные психоаналитические психотерапевты и нарушают неписанные правила психоаналитической этики, на страницах о своей квалификации, они, все равно, указывают, что являются психоаналитическими психотерапевтами, а не психоаналитиками.

::

Пациенты психоаналитического психотерапевта тоже нередко называют его психоаналитиком, пациенты иногда называют психоаналитиком любого психотерапевта, не использующего в своей практике лекарств.

И во время психоаналитической сессии не всегда находится время для того, чтобы прочитать пациенту лекцию об особенностях подготовки специалистов разных квалификаций в области лечения с помощью психоанализа.

Также некоторые пациенты могут называть психолога доктором.

::

Настоящей проблемой для россиян, ищущих психологической помощи, оказались “дикие” психоаналитики, не получившие соответствующего психоаналитического образования вовсе. Проблема заключается не только в том, что они не в состоянии оказать квалифицированную психологическую помощь, но и в том, что они эксплуатируют своих пациентов. Об этом читайте следующую статью.

читайте далее “Дикие” психоаналитики >>>   читайте также: 

Психотерапевты и психологи: в чем разница?

 

Как проводится психоанализ и как это помогает

 

Психоаналитическая психотерапия пар

 

Сопротивление психоанализу

 

Сопротивление классическому психоанализу

 

Психоанализ и психоаналитическая психотерапия: в чем разница?

 

Психиатры и психологи: в чем разница?

 

Классический психоанализ в XXI веке

 

 

© 2019 Александр Павлов психоаналитический психотерапевт
© 2019 Татьяна Реброва психоаналитический психотерапевт

примечания

Кроме IPA Component Society такой возможностью обладают IPA Study Group и IPA Provisional Society – все это названия стадий интеграции регионального психоаналитического сообщества в Международную психоаналитическую ассоциацию, подробнее см. здесь.

назад

Источник: https://www.psychoanalyst.ru/psychology/psychoanalyst.php

12 шагов и психоанализ. Перспективы и особенности работы в России. Субъективный опыт

27. Теория черт Г.Олпорта. Развитие проприума.: Ни один психолог, психоаналитик или психотерапевт, и в особенности

Хочу сразу заметить, что я сам психоаналитиком не являюсь, и, полагаю, в этой связи уместно пояснить, почему я взялся писать эту статью. Последние 10 лет я работаю с химически зависимыми, преимущественно наркоманами, и их близкими, теми, кого называют созависимыми.

С 2000 года я работаю психологом в реабилитационном центре в Зеленогорске «Мегаполис Медэкспресс». С 2005 года я стал искать возможность психотерапевтической поддержки. Мой коллега, работавший также с зависимыми, и, к слову сказать, сам имевший опыт хим. зависимости, на тот момент заканчивал ВЕИП, и рассказывал о своём обучении и специалистах ВЕИПа.

Так я попал «в анализ», там же я нашёл для себя и возможность супервизии.

Недавно, пользуясь случаем, я попробовал систематизировать свой опыт и, полагаю, он может быть интересен читателю, занимающемуся или предполагающему заниматься работой с хим. зависимыми и созависимыми.

Однако, в начале мне бы хотелось немного поговорить о теории. Дело в том, что в процессе своей работы я длительное время сотрудничал с выздоравливающими наркоманами и алкоголиками, являвшимися представителями сообществ Анонимные Наркоманы, Анонимные Алкоголики (далее сокр.

АН и АА), Ал-Анон и т. п..и пришёл к выводу, что это сотрудничество и понимание мною «12-ти шаговой программы» (далее сокр. «12 шагов»), используемой данными сообществами, было весьма эффективно для работы.

При этом я столкнулся с абсурдным для меня фактом: многие из психологов и психоаналитиков, не знают того, что представляют из себя «12 шагов», или вообще не знают об их существовании, хотя они существуют в России и, в частности в Санкт-Петербурге уже 20 лет.

От психоаналитиков я услышал сомнения в «психоаналитичности» подобного подхода, что, якобы и является причиной избегания изучения его.

Я стал изучать литературные источники и оказалось, что это преимущественно как раз источники психоаналитические. Впервые я нашёл отзыв «12 шагах» у представителя трансактного анализа Э.

Бёрна: «Лучшая надежда для зависимых – групповая терапия в сочетании с индивидуальной психотерапией или группами самопомощи, как «Анонимные алкоголики» и «Синанон». Полезность психоанализа в этой области не доказана» (Э.

Бёрн, «Введение в психиатрию и психоанализ для непосвящённых», 1947 г.).

Эрнст Зиммель в статье «Алкоголизм и аддикция» в 1948 г. пишет: «Реактивный алкоголик нуждается в поддерживающей психоаналитической терапии.

В его Эго сознательным и интегрированным нужно сделать, главным образом, предсознательное. Он должен осознать и вербализовать свои конфликты и, т. о.

, научиться интерполировать своё мышление между импульсом и действием вместо того, чтобы пить («экспериментальный способ действовать» – по Фрейду).

Изучая брошюру общества анонимных алкоголиков, я был удивлен тем фактом, что терапевтические принципы, применяемые при психотерапевтических попытках, в основном, соответствуют психоаналитическим находкам.

Это неудивительно, поскольку общество анонимных алкоголиков было создано алкоголиками для алкоголиков и, следовательно, оно произошло от бессознательного понимания латентных влечений Ид при алкоголизме и тенденции Эго алкоголика предохранять себя от них.»

Безусловно, Зиммель и сам признаёт, что понимание им «12 шагов» весьма поверхностное, основанное на изучении брошюры. Однако, в целом оно верное. А самое главное, на мой взгляд, оно лишено предвзятости. Здесь я рискую показаться одержимым «12 шагами», однако могу заверить, что не являюсь представителем этой программы так же, как и не являюсь психоаналитиком.

Зиммель задаётся следующим вопросом: «…даёт ли наша теория, выведенная из психоаналитического исследования, какую-либо возможность применить её в терапии группы пациентов, чтобы справиться с универсальной опасностью, которую алкоголизм представляет?…Ответ на этот вопрос положительный, поскольку, что достаточно странно, она уже была использована интуитивно и удачно в … обществе анонимных алкоголиков.»

Собственно говоря, это не совсем точная информация. Дело в том, что один из основателей АА выздоравливавший алкоголик, биржевой маклер Билл Уилсон обращался к К.Юнгу за помощью и вёл переписку, наиболее известным из которой является письмо Юнга к Уилсону (Письмо Биллу Уилсону, 1961 г. Алкоголики о себе.

Сборник биографических рассказов выздоравливающих алкоголиков и статей специалистов) с размышлениями по поводу одного из бывших своих клиентов. Логично, на мой взгляд предполагать, что влияние К.

Юнга на развитие АА, формирование работы групп, терапевтических принципов не ограничилось этим письмом, но надо также и пояснить, что изначально Юнг признал свою невозможность ему помочь. Однако впоследствии после создания АА, Юнг называл Уилсона «одним из основателей АА» и приветствовал его деятельность.

Полагаю здесь наиболее уместно говорить об одном из первых опытов успешного сотрудничества психоаналитика и выздоравливающего хим. зависимого.

В нашей стране по сей день существуют весьма напряжённые отношения между врачами, психологами и хим. зависимыми консультантами. При этом мы словно забывает об общей цели, которая нас объединяет – сделать эффективно свою работу.

Это в некотором смысле напоминает мне борьбу представителей московской и ленинградской школ психологии, фрейдистов и юнгианцев, остроконечников и тупоконечников в «Путешествии Гулливера», недавно начавших выздоравливать алкоголиков и наркоманов на группах самопомощи и, простите, употребляющих алкоголиков и наркоманов в коммунальной квартире.

При этом, если химически независимому человеку удаётся на практике сотрудничать с хим. зависимыми, то, в реальности мы все от этого только приобретаем.

А для начинающего выздоравливать наличие подобного химически независимого, понимающего особенности болезни (а не просто читавшего о них и чувствовавшего на себе, что такое группа и психотерапия) и принимающего зависимого таким, какой он есть, имеет важное терапевтическое значение в плане улучшения самооценки и работы с чувством вины.

Особенное значение имеет опыт групповой терапии.

Однако, надо заметить, что, как писал Ирвин Ялом «различные типы терапевтических групп отдают предпочтение разным наборам терапевтических факторов…Анонимные Алкоголики и Общества Реабилитации главным образом предпочитают оперировать такими факторами, как внушение надежды, сообщение информации, универсальность, альтруизм и определёнными аспектами групповой сплочённости» (И.Ялом. Групповая психотерапия: теория и практика. 2000). Безусловно, эти группы отличаются от групп психоаналитических, однако тот же И. Ялом пишет далее, что лишь зрелая группа способна принять психотика, коим и является по сути хим. зависимый. Он имеет склонность разрушающе действовать на группу обычных людей. Предполагаю, что причиной тому всё то же сопротивление. Зрелая группа может быть также полезна в плане 1) мотивации к обращению за помощью на группы таких же как он, 2) в качестве поддержки параллельно и 3) в плане социализации для человека, который уже признал необходимость для себя решения проблемы зависимости на соответствующих группах в качестве базового фундамента для дальнейших изменений. Однако она не заменит ему группу самопомощи, так же как не заменит психолог выздоравливающего хим. зависимого.

В 2001 г. В Варшаве была переведена и издана совместная работа американских и украинских специалистов «Индивидуальное консультирование наркозависимых» (Delina E.Mercerer and George Woody.

Individual Drug Counseling, University of Pennsylvania / Philadelphia Veterans' Administration Medical Center, 1999), где на мой взгляд впервые были очень удачно описаны особенности работы с хим. зависимыми.

Позволю себе привести оттуда некоторые цитаты: «На наш взгляд глубокое понимание зависимости и инструмен­тов выздоровления, а также способность сопереживать пациенту, являются необходимыми атрибутами полно­ценного профессионального консультанта по зависимо­сти.

    Один, но не единственный, способ приобрести эти зна­ния и навыки – это быть в

выздоровлении самому… На практике мы учитываем это, требуя от профессионала

участия, как минимум, в течение пяти лет в процессе выздоровления. В заведе­ниях,

где работает множество консультантов, оптималь­ной является ситуация когда 

команда формируется из числа, как выздоравливающих, так и независимых в 

про­шлом консультантов, поскольку это способствует повы­шению уровня 

взаимного обучения.

…Особенностью отечественной наркологии является то, что своим происхождением она обязана психиатрии.

Особенностью же отечественной психиатрии было дос­таточно явное пренебрежение психологией и, особенно, психоанализом.

В нашу задачу, понятно, не входит де­тальный анализ этого явления, но считаем нелишним, отметить, что роль консультанта должна быть оценена также и с психодинамической (т.е. аналитической) по­зиции.

В свое время Зигмунд Фрейд открыл такой феномен как перенесение (пере­нос, 

трансфер)…Консультанту необходимо знать о существовании дан­ного феномена,

учитывать его и распоряжаться им….»

И здесь уже уместно сказать о следующих сферах деятельности, которые открываются для психологов и психоаналитиков с изучением программы 12 шагов:

1.     супервизия и психотерапия для консультантов

Вернусь к «Индивидуальному консультированию»: «…На Украине пока вообще не существует в государственном реестре специальности консультанта, поэтому его функции могут выполнять врачи и средние медработники, психологи, лица с дипломами социальных работников и выздоравливающие бывшие пациенты, имеющие как минимум 3 года трезвости в программе выздоровления и прошедшие специальную подготовку.»

От себя же хочу сказать, что в России консультант как профессия так же, как и на Украине имеет весьма неопределённый статус. Где они получают образование – кто где может, многие – нигде.

Я встречался с ситуациями, когда консультантами работают люди, имеющие год трезвости, или и того меньше, и даже стажёры с трезвостью, сроком в несколько дней.

Вопрос о супервизии и терапевтической поддержке в ситуации высокой конкуренции реабилитационных центров весьма проблематичен: консультанты боятся «выносить сор из избы», боятся делиться опытом, боятся потерять работу.

Начальство реабилитационных центров преимущественно склонно подчёркивать, что те, кто работают консультантами ничего более не умеют, пользуясь таким образом изначальной размытостью образа «Я» хим. зависимого. Обратиться в группы самопомощи им трудно из-за статуса консультанта. В общем, ситуация непростая и во многом абсурдная.

И при всём этом есть консультанты, которые вопреки всему оказывают весьма серьёзную и реальную терапевтическую помощь многим хим.

зависимым, и уже не один год, действуя по большей части интуитивно, без необходимой терапевтической поддержки и супервизии. Постепенно ситуация меняется и в некоторых реаб.

центрах появляются баллинтовские группы, психотерапевты, но, как правило это происходит после некоего кризиса.

2. мотивация на выздоровление. Позволю себе снова вернуться к тексту «Индивидуального консультирования»: «…в случае наркозависимости у пациента, как пра­вило, имеет место мотивационная амбивалентность, т.е.

он одно­временно хотел бы прекратить употребле­ние наркотиков и в то же время продолжать их “конт­ролируемый” прием.

 Работа с прошлым и фантазиями – что первостепенно в формате психодинамической пси­хотерапии – провоцирует на начальном этапе механиз­мы психологической защиты и добавляет пациенту аргу­ментации для продолжения употребления ПАВ.»

И вот здесь уместно уже внести некоторые пояснения. Речь идёт в данном случае о « начальном этапе» выздоровления, т. е. о 1-3-м годах трезвости.

Дело в том, что для хим. зависимого в начале выздоровления весьма характерна следующая рационализация: «Что вы понимаете, ведь вы не употребляли».

Помочь ему увидеть его сопротивление в этом случае мне наиболее эффективно удаётся говоря о известном мне опыте известных мне лично выздоравливающих людей, хотя я сам и не употреблял ВИС (вещества, изменяющие сознание) либо предложение ему пообщаться с такими выздоравливающими.

Как правило, вышеупомянутая амбивалентность побуждает его в такой ситуации найти для себя причину «сейчас» не обращаться к другим зависимым, а преодолеть свою рационализацию и продолжить работу со мной.

В некоторых случаях при очень сильной внешней мотивации он может действительно обратиться к выздоравливающим, что в данной ситуации для него весьма полезно, а помимо этого укрепит его доверие ко мне, что поможет ему в будущем, поскольку, как правило, моя помощь ему понадобится, но не начальном этапе, а тогда, когда он наберёт некоторое количество трезвости.

Здесь уместно вкратце поговорить о структуре 12 шаговой программы.

Формат данной статьи не позволяет мне рассказать о ней в полной мере, и я снова воспользуюсь текстом «Индивидуального консультирования»: «Процедурно, фактически любую ситуацию можно разрешить положительно, используя соответствующий урок или уроки из более чем, 65-ти летнего, опыта оттачивания и совершенствования философии 12 Ша­гов. Фактически, эти шаги обеспечивают постепенный, эволюционный подход к выздоровлению от химической зависимости. Шаги организованы в определённом по­рядке: от самых важных, главных, базовых, по направле­нию к дальнейшим изменениям, которые человек, мотивированный к выздоровлению, проходит и интегри­рует в процесс своей жизни. Фактически, программа 12 Шагов, являясь поначалу программой терапии, стано­вится программой реабилитации, а в дальнейшем ду­ховной основой жизни.Опыт других людей, которые противостоят своей зависимости, предлагает человеку, стре­мящемуся к выздоровлению, определенные перспективы. Это помогает зависимым избавиться от нежелательных вариантов психологической защиты, увидеть свою зави­симость (как, впрочем, и иные психологические про­блемы) в свете реальности.

Данный подход также требует от зависимых признать существование Высшей силы и готовности поверить в нее, руководствуясь хотя бы тем обстоятельством, что такой способ действий доказал свою полезность в дос­тижении здорового образа жизни (Galanter). Очень важ­но помнить, что, несмотря на частое упоминание Бога или Высшей Силы, 12 Шагов – это не религиозная про­грамма.

Это программа духовная. Разница состоит в том, что в отличие от любой религиозной системы, которая обращается к понятию божества, в Программе 12 Шагов Бог участвует имплицитно, – “как мы Его понимаем”. Программа предполагает, что каждый участник может, если захочет, найти опору в Боге. Каким именно будет этот образ, во что конкретное он может воплотиться – сугубо личное дело.

Более того, даже понятие “Бог” мо­жет быть заменено понятием “Высшая Сила”, т.е. “Сила более могущественная, чем наша собственная”.

Таким образом, речь идет о неких психологических парамет­рах личности, определенных гностических структурах, подобных той, что в психологии именуется супер-эго, присутствие которых в человеческой природе не вызы­вает сомнений даже у закоренелых материалистов.»

Здесь я бы пояснил следующие моменты. На проработку одного шага в среднем уходит год. Чтобы сохранять и поддерживать свою трезвость в принципе достаточно первых 3-х шагов и в их проработке психолог не нужен, там нужны люди, имеющие опыт употребления и выздоровления.

И без них к 4-му подступаться опасно, поскольку на практике при столкновении с тяжелыми эмоциональными переживаниями без достаточной стрессоустойчивости и опыта обращения за помощью при необходимости, происходит отказ пациента от терапевтических принципов и возвращение к употреблению.

Вообще в отношении работы с хим. зависимыми в направлении преодоления сопротивления и укреплении мотивации огромное значение имеют:

– Искренность и способность к самораскрытию. НО, безусловно в той степени, в которой это является необходимым для клиента. Хим.

зависимый является крайне гиперчувствительным к лжи и нечестности любого рода, при этом он, с одной стороны, бессознательно постоянно пытается подтолкнуть терапевта к контрпереносным реакциям, и, с другой стороны, высоко ценит личный опыт терапевта в плане психотерапии. Т.о.:

– Если терапевт в контексте беседы способен упомянуть о наличии собственного опыта индивидуальной, а особенно групповой терапии, это также укрепляет доверие пациента к нему. При этом важно, чтобы этот опыт был в реальности, иначе хим. зависимый почувствует неискренность и многие предыдущие усилия «сойдут на нет», а также, чтобы терапевт сам осознавал значимость своего опыта.

·   работа с элементами 4-ого шага.

Однако, если человек осознанно готов к тому, чтобы не просто поддерживать свою трезвость, но и поработать с причинами, приведшими его к употреблению ВИС, то он приступает к 4-му шагу.

В «Руководстве по работе по шагам Анонимных наркоманов» 4-й шаг описывается как работа со следующими чувствами: обида, вина, стыд, страх, а также отношениями с людьми, сексуальными отношениями, оскорблениями.

Эта работа, имеющая особую ценность для человека, склонного изменять свои чувства с помощью веществ, имеет особенную ценность, и, полагаю помощь психоаналитика в данной ситуации была бы более чем уместна.

Однако, ещё раз подчеркну необходимость и значение знания аналитиком хотя бы в общих чертах 12 шагов, что помогло бы преодолению сопротивления в начальном этапе работы и укрепило бы доверие к психотерапевту, а психотерапевту дало бы определённую информацию для понимания хим. зависимого.

·   работа с близкими хим. зависимого. Эта сфера, пожалуй, наиболее необходимая к работе для психоаналитика, причём по нескольким причинам. –

– Во-первых, за помощью в большинстве случаев обращаются именно близкие, только просьба звучит «по-родительски», словно речь идёт о маленьком ребёнке: «Сделайте с ним/ней что-нибудь, я-то потерплю, со мной-то всё в порядке».

Именно с того, кто обращается за помощью и необходимо начинать терапию, т. е. с близких и родственников. Этот казалось бы очевидный факт зачастую игнорируется. А ведь именно с помощью работы с близкими, т.н.

«созависимыми» и удаётся зачастую создать мотивацию на выздоровление у хим.зависимого.

– во-вторых, хотя и существуют группы самопомощи для созависимых, в сравнении с группами алкоголиков или наркоманов – это наиболее слабые и незрелые группы, хотя, конечно, это мой субъективный взгляд. Э.

Бёрн описывал группы АА и АН как группы, где люди склонны заниматься спасательством и миссионерством, однако, будучи лично знаком с представителями этих сообществ могу утверждать, что на сегодняшний день АА и АН – это скорее группы духовного роста и миссионерство не является там самоцелью, но инструментом для гармоничного развития. А вот то, что происходит с людьми на группах Ал-Анон, Нар-Анон (группы для родственников) к сожалению на сегодняшний день оставляет желать лучшего. И те психоаналитики, которые понимают 12 шагов, на мой взгляд, способны оказывать реальную помощь в этом направлении.

В заключение хочу сказать, что страх и предубеждённость, существующие в нашем обществе относительно хим.

зависимых вообще и представителей 12 шагов в частности, лишь усиливают развитие алкоголизма и наркомании, хотя лично я настроен в этом отношении скорее оптимистично: всё меняется, за 20 последних лет в одном только Санкт-Петербурге появилось порядка 15 известных и зарегистрированных в мировом сообществе групп АН, примерно по 25 групп АА и Ал-Анон.

Люди сохраняют трезвость годами, у лично мне знакомых сроки трезвости достигают 15 лет, и при этом ни один не живёт хуже или, хотя бы, так же. 12 шагов стало явлением, о котором можно и не знать, а можно знать, и это знание даёт интересные перспективы.

Источник: https://psy-practice.com/publications/zavisimosti/12_shagov_i_psihoanaliz_perspektivi_i_osobennosti_/

Чем отличаются психолог и психотерапевт и почему в этом важно разбираться?

27. Теория черт Г.Олпорта. Развитие проприума.: Ни один психолог, психоаналитик или психотерапевт, и в особенности

Непонимание принципов работы и пользы психотерапии – огромная социальная проблема. Я расскажу, в чем разница между психологом и психотерапевтом, почему понятие “психотерапевт” можно понимать двумя разными способами и как так получилось, что никто в этом не разбирается. В общем, поговорим о том, как устроен рынок психотерапевтических услуг “у нас”, то есть на постсоветском пространстве.

Психологом можно стать и после гуманитарного, и после медицинского образования

Есть две возможных ветки обучения и профессионального развития психолога: гуманитарная и медицинская. Каждая ветка готовит специалиста для соответствующей области. Гуманитарные вузы готовят психологов общего профиля, которые потом находят себя, например, в роли школьного психолога, научного сотрудника в НИИ, HR в частной организации. Учиться 5-6 лет.

Медицинские вузы готовят специалистов для медицинских учреждений, то есть медицинских психологов.

Насколько мне известно, в некоторых постсоветских странах сейчас разрабатывают (или уже приняли) закон, который запрещает гуманитарным психологам работать в медицинских учреждениях.

Что логично: нет медицинской квалификации. Так же логично, что и учиться дольше – 7 лет: шире область знаний и больше ответственности в работе.

Теперь разберемся, что вообще дает образование? С практической точки зрения – ничего. Никакие вузы не готовят практикующих специалистов для классической индивидуальной работы, даже если так называется специальность в дипломе.

А кого тогда готовят? Диагностов, научных сотрудников и теоретиков. В первую очередь, вуз готовит специалиста-диагноста, который умеет собирать информацию (анкеты, интервью, проективные методики), анализировать ее и на основе этого давать рекомендации.

Причем чаще всего рекомендации адресованы администрации учреждения, которое обслуживает психолог.

Вузы готовят диагностов и теоретиков, а не индивидуальных психотерапевтов

Объясню на примере школьного психолога. Он находится в учебном заведении в первую очередь в интересах школы, а не, как может показаться, в личных интересах родителей и детей.

Его задача – наблюдать психологический климат, знать о проблемных зонах в коллективах и разрабатывать рекомендации для решения этих проблем, согласовывая их с администрацией. Разговор с родителями может быть всего лишь частью решения конкретной проблемы.

С точки зрения здравого смысла, школьный психолог работает ради детей, но в первую очередь он обслуживает задачи учебного заведения.

Предположим, у какого-то школьника разводятся родители, он тяжело это переживает и срывается на своих одноклассниках. Школьный психолог должен это отследить, обсудить с администрацией школы и учителями, разработать рекомендации и применить их.

Разговор с родителями будет примерно таким: “Мы со своей стороны задействуем вашего ребенка в активных мероприятиях (попросим помочь старшеклассникам сделать выпускной вечер), чтобы отвлечь и увлечь, предупредим весь преподавательский состав о том, что нужно делать в случае проявления агрессии со стороны ребенка или по отношению к нему, а вам рекомендуем обратиться к частному детскому психологу для долгосрочной психологической поддержки ребенка.” Технически на этом ответственность школьного психолога заканчивается. Долгосрочная индивидуальная работа с ребенком – не компетенция школьного психолога. Просто потому, что детей в школе сотни. И хотя школьный психолог вкладывается в работу, его задача в первую очередь стратегическая.

В случае с медицинским учреждением хорошим примером будет совместная работа мед. психолога и кардиолога. Где после жалобы на “сердечный приступ” одного из пациентов кардиолог после всех анализов уверен, что с сердцем все в порядке и тут попахивет паническим атаками.

В таком случае кардиолог в тандеме с мед. психологом отрабатывает такую версию, и если она подтверждается, мед. психолог популярно объясняет пациенту, что это соматическое проявление психики. С сердечком все хорошо и нужно пойти решать эту проблему к психотерапевту.

В обоих примерах в какой-то момент история доходит до точки, где ответственность и компетенция психолога (или мед. психолога) заканчивается. Стратегическая работа выполнена, а дальше речь идет о тактической индивидуальной работе с конкретным случаем, конкретным запросом, конкретным человеком со своей историей. Или другими словами, об индивидуальной работе НЕ в рамках учреждения.

Обратите внимание: Практиков в вузах не готовят, скорее теоретиков и диагностов

Тактическая работа, то есть индивидуальная долгосрочная работа с запросом, требует особенной подготовки и навыков. Повторюсь еще раз: вузы не дают этой подготовки. А что дает? Психотерапевтические сертификационные программы обучения.

Вести частную практику без прохождения международной сертификационной программы по подготовке психотерапевта нельзя с этической точки зрения (хотя по закону – можно).

Психоаналитик (≈7 лет), гештальт-терапевт (≈5 лет), КПТшник (когнитивно-поведенческая терапия (≈3,5 года)) и другие специалисты – это люди, которые закончили сертификационные программы. Независимо от направления, любая такая программа – это исключительно практическое обучение, формирующее подготовленных для индивидуальной работы психотерапевтов.

Дело в том, что любой уважающий себя психолог трезво понимает, что для индивидуальной работы с клиентами ему категорически не хватит вузовского образования. Поэтому если психологу интересна работа с людьми в формате частной практики, он идет учиться на психотерапевта. Психотерапевт – это своего рода надстройка над психологическим образованием, позволяющая компетентно вести частную практику.

Может ли психолог на территории постсоветских стран вести частную практику, имея только вузовское образование и не имея сертификата психотерапевта? Юридически – да. С точки зрения этики и эффективности – нет.

Вот в этом недоразумении и кроется одна из причин сомнительной репутации психотерапии. Большое количество людей позволяют себе вести частную практику, будучи не подготовленными, – просто потому что могут. Отсюда и истории про неадекватных специалистов “с бубнами”.

Психотерапевт обязан пройти личную терапию

Пройти сотни часов личной терапии (в качестве клиента) – одно из обязательных требований психотерапевтических сертификационных программ обучения. Это, как правило, сводит к минимуму “неадекватность” обучающихся в программе будущих специалистов.

Кстати обязательная личная терапия – одна из причин, почему многие не хотят учиться на психотерапевта – нужно идти и прорабатывать свои раны и неадекват. Огромное количество специалистов избегают этого, и так и не выучиваются на психотерапевтов.

Да и зачем? Ведь юридически для ведения частной практики в постсоветских странах специалист-психолог (медицинский психолог, врач-психотерапевт) не обязан заканчивать частные сертификационные программы по подготовке психотерапевтов, и что самое главное – не обязан проходить личную терапию.

Международные нормы профессии определяются Страсбургской декларацией

Теперь самое интересное. Когда я говорю “психотерапевт”, то подразумеваю это слово в международном понимании этой профессии. Но есть и другое. В первом случае (в международном понимании), речь идет о человеке, который окончил психотерапевтическую сертификационную программу согласно международным нормам. А именно – нормам Страсбургской декларации

Нас интересует пункт 5 этой декларации: нельзя окончить какую-либо программу по подготовке психотерапевтов, предварительно не имея соответствующего образования. По гуманитарной ветке это психология, социальная психология, социальная работа, педагогика. По медицинской ветке – медицинская психология и психиатрия.

Это своего рода фильтр, чтобы не допустить к работе совершенно неподготовленных людей. То есть имея какое-либо образование из списка, можно приступить к обучению в сертификационной программе, не имея – нельзя.

Но главное в том, что, согласно международным нормам, чтобы стать психотерапевтом, не обязательно иметь медицинское образование, можно также иметь и гуманитарное.

Все эти психотерапевты, которые сидят в уютных кабинетах в фильмах, по образованию могут быть психологами, могут быть психиатрами и даже социологами. Это правильно и нормально, потому что “психотерапия” междисциплинарна.

К образованию добавляем упомянутые выше сотни часов клиентского опыта в период обучения – вот вам и трезвый вменяемый профессионал.

Законодательство определяет “психотерапевта” по-своему, причем некорректно

Я говорил и о другом понятии “психотерапевт”. Дело в том, что на законодательном уровне практически в любой постсоветской стране “психотерапевт” – это вообще не то, о чем вы сейчас прочитали.

Если вы откроете законодательную базу своей страны, то обнаружите, что “психотерапевт” – это человек, получивший медицинское образование по специальности “психиатр”, а потом прошедший дополнительную государственную специализацию (3 месяца!) “психотерапия”. Вуаля. Врач-психотерапевт.

Основная загвоздка в том, что когда вы переживаете из-за развода и думаете, что не мешало бы вам сходит к психотерапевту, гугл выдает вам “врача-психотерапевта”, и вы думаете “наверно, это оно”. Но это не так. Потому что врач-психотерапевт совсем не поможет вам с разводом.

Он откровенно не подготовлен к этой работе. Это человек, который просто получил образование диагноста в рамках медицинской ветки (мы об этом говорили), потом +3 месяца государственных курсов и все, может писать, что он врач-психотерапевт и вести прием.

Разница в том, что это просто человек с государственным образованием.

Здесь работает та же схема. Есть ли у такого человека юридическое право вести частную практику? Конечно, есть. Но этического права – нет. Он вообще не подготовлен для индивидуальной работы с точки зрения запросов рынка. Он не учился в программе по подготовке психотерапевтов в международном понимании этой профессии.

Постсоветское наследие и международные стандарты

Сообщество согласовало международное понимание профессии в 1990 году в том самом Страсбурге. Не важно, какое психологическое образование получил человек (гуманитарное или из медицинского направления), важно, что у него есть необходимые знания в области психики и психологии, и главное – чтобы он получил нужные практические навыки и квалификацию.

Мы же стали наследниками советской культуры и законодательства. В Советском Союзе признавался только материалистичный подход (Павлов, Бехтерев), а следовательно, исключительно поведенческие направления (стимул-реакция).

Потому что коммунизм, потому что Маркс. Весь нематериалистичный взгляд на мир был исключен. В небытие канули все другие по своей философии направления, например психоанализ.

Место для психологии осталось только в рамках медицины, потому что там все четко и в канонах материализма.

В какой-то момент стало понятно, что в психологии нужно прогрессировать и реагировать на индивидуальные запросы. Идея “психотерапии” в целом понравилась, но при попытке натянуть ее на актуальную бюрократическую и идеологическую основу получился урод. Потому что:

1. У нас коммунизм и материализм, поэтому психотерапия – это исключительно область медицины.

2. Во всем мире программы по подготовке психотерапевтов – это локальные частные структуры, которые основывались вокруг видных деятелей и профессионалов, передающих свой опыт. В Советском Союзе есть только государственное образование и точка. Значит, сделаем курсы повышения квалификации. А раз за бюджетные деньги, то давайте не разглагольствовать: пусть будут не 5 лет, а 3 месяца.

3. Во всем мире психотерапия – это ремесло, а значит, частный прием и частное предпринимательство. В Советском Союзе нет частного предпринимательства, а есть только государственная медицина. Значит, туда психотерапию и запихнем.

Отсутствие культуры обращаться за психологической помощью и досталось нам в наследство. Вместе со страшилками о советской психиатрии.

Вокруг них тоже немало мифов, но суть в том, что с точки зрения делопроизводства тревожные расстройства и шизофрению не сильно отличали, так как для всех запросов была только одна точка входа. Люди не очень-то частили со своими “душевными” проблемами к врачам.

Слово “психотерапевт” недолюбливают до сих пор, потому что оно ассоциируется с неадекватной психикой. Болтовня на кухне под водочку всех устраивала.

Ну и конечно, в нашем наследственном активе законодательная база, которая действует по сей день. Просто ощутите разницу: 3 месяца гос.

курсов и 5 лет в программе международного образца с сообществом, которое постоянно двигает дисциплину вперед. Получается, что сейчас на рынке услуг и те, и другие носят звание “психотерапевт”.

Только одни в современном международном понимании, а другие – в советском. К кому бы вы хотели попасть?

Не обращайтесь к психологам, у которых есть только вузовское образование

А теперь нужно внести важные уточнения, чтобы картина окончательно сложилась.

Я призываю не пользоваться в индивидуальном формате и долгосрочном режиме услугами специалистов, которые имеют “голое” вузовское образование по какой-либо ветке. Речь идет и о психологах (в том числе медицинских), и о врачах-психотерапевтах.

Такие специалисты могут быть безусловно талантливы, могут быть прекрасными диагностами, но они не подготовлены для долгосрочной индивидуальной работы с запросом клиента. У них нет опыта личной терапии и не поставлены навыки ведения частной практики.

Таких специалистов довольно много, и они без труда, как вы поняли, мимикрируют в общем потоке рынка услуг.

К примеру, человек работает школьным психологом и параллельно освоил и закончил соответствующие специальные программы по работе с детьми или общую психотерапевтическую программу (гештальт-подход, КПТ и т.д). Он может предложить вам работать с вашим ребенком индивидуально.

В таком случае на моменте рекомендаций заканчивается его работа как школьного психолога и начинается работа частного детского психотерапевта в формате индивидуальных встреч. В этом нет ничего плохого.

Но если школьный психолог предлагает работать индивидуально, но при этом не заканчивал специализированных программ, это некорректное поведение специалиста.

Тот же пример с мед. психологом. Специалист может предложить вам работать с паническими атаками индивидуально в рамках частной практики.

В том чтобы набирать практику и клиентов в структурах, в которых ты работаешь, нет ничего зазорного. Только лишь в случае, если ты проходишь или уже имеешь сертификацию в программе по подготовке психотерапевтов. Если ты просто мед.

психолог с вузовским дипломом об образовании и все, – это не юридическое, но социальное преступление.

Совмещение работы на позиции психолога/мед.психолога/психиатра и ведение частной практики психотерапевта – это круто.

Специалисты, имеющие в своем активе опыт работы в госучреждениях или других структурах на стратегических позициях по профильному образованию, обладают форой в опыте и понимании своей дисциплины.

Там всегда колоссальный поток контактов, и мастерство диагноста оттачивается безупречно. Это всегда приятный бонус в работе психотерапевта. Но всего лишь бонус, диагностика – важный, но не основной инструмент.

“Практический психолог” – это все равно психотерапевт

Психолог, который ведет частную практику – это психотерапевт.

Он имеет на это юридическое и этическое право, если находится в процессе обучения или уже сертифицировался в программе по подготовке психотерапевтов того или иного направления.

Если это не так, он имеет только юридическое право работать. Категорически не рекомендую обращаться к такому специалисту в частном порядке для индивидуальной длительной работы.

Максимум – за рекомендациями и диагностической обратной связью.

Фраза “кандидат психологических наук” в сочетании с “психотерапевт” – чаще всего просто маркетинг.

Исключение составляют люди, которые часть своего времени регулярно тратят на теоретическую работу. Обычно это преподаватели и теоретики. Они пишут книги и вообще фанаты своего дела.

Если речь идет о кандидатской как единоразовой акции, у меня всегда возникают вопросы о мотиве человека ее написать. Я лично не знаю ни одного человека, который бы сделал это ради науки.

Как правило, это “синдром вечного студента” или холодный расчет ради “статуса и солидности”.

Фраза “Практикующий/практический психолог” – просто маркетинг. Это все равно, что сказать практикующий сапожник или практикующий парикмахер.

Сама по себе профессия психолога связана с практикой. Когда так пишут, хотят дать понять, что ведут частный прием, но, как мы помним, это уже психотерапевт, и тут три варианта:

1) Хотят избежать слова “психотерапевт” потому что, как мы выяснили, его боятся. И стремятся написать понятнее для “непосвященных”, чтобы не упустить клиентов. По факту это психотерапия.

2) Не хотят признаваться, что работают с “голым” образованием без обучения в программе по подготовке психотерапевтов. Таких проверить просто. Если дальше нет упоминаний про работу в рамках какого-то направления, скорее всего, это самодур и надо бежать.

3) Человек пытается дать понять, что занимается не теоретической психологией в каком-то НИИ, а именно ведет практику… но это смешно даже предполагать.

“Детский психолог”

Фраза “Детский психолог” приемлема для человека, который работает с детьми в рамках частной практики. Так получилось, что говорить “детский психотерапевт” не принято, хотя по механике своей работы это часто именно психотерапия, но специалисты не всегда имеют право так себя называть, а иногда просто не хотят.

Особенность связана с тем, что для работы с детьми специалисты не всегда обучаются в рамках классических программ по подготовке психотерапевтов, так как те не очень щедры на специализации и техники по работе с детьми. Специалисты идут учиться к конкретным мастерам на курсы по их методикам.

Поскольку такие курсы, как правило, не аккредитованы как программа по подготовке психотерапевта, – назвать себя “психотерапевтом” нельзя.

Однако часто детский психолог имеет сертификацию в какой-то классической программе по подготовке психотерапевта (этого вполне достаточно для работы), но дальше все основные силы и фокус внимания направляет на методики и техники работы с детьми, зачастую не связанные с направлением, где сертифицировался.

То есть детский психолог может быть сертифицированным психоаналитиком или гештальт-терапевтом, но больше не изучать это направление, а концентрироваться на интересных для него методиках и техниках в рамках детской психологии. Можно сказать, что детская психология – это само по себе отдельное направление.

Так что фраза “детский психолог” – это нормально, редко можно встретить “детский психотерапевт”, хотя это тоже нормально. Все это не отменяет того, что родителям нужно быть осведомленным о подготовке специалиста.

Стандартного государственного образования для работы с детьми в рамках частной практики не достаточно.

Очень хотелось бы, чтобы каждый специалист знал свои ограничения и зону компетенции.

В условиях, где ответственность за проведенную черту между психологом и психотерапевтом лежит на плечах самих специалистов и грамотности клиентов, довольно много соблазна воспользоваться этим хаосом.

Задача психологов и психотерапевтов – работать над созданием психологической культуры, как это давно делают в западных странах. Ответственность клиентов – по возможности разбираться в особенностях рынка и помогать созданию этой культуры.

Источник

Источник: https://pikabu.ru/story/chem_otlichayutsya_psikholog_i_psikhoterapevt_i_pochemu_v_yetom_vazhno_razbiratsya_6243759

Теория черт Г.Олпорта. Развитие проприума

27. Теория черт Г.Олпорта. Развитие проприума.: Ни один психолог, психоаналитик или психотерапевт, и в особенности

Основной принцип поведения – состоять в постоянном движении, является одной из фундаментальных идей Г. Олпорта. Поэтому Г. Олпорт уделял большое внимание мотивации, вынуждающей личность “идти”.

«Поток» активности личности имеет две части: стабильную и изменяющуюся. Для описания стабильной части личности Г. Олпорт использовал концепцию психологических черт, а для изменяющейся части – концепцию «функциональной автономии» личности.

Определение личности. Г. Олпорт внимательно переработал имеющиеся определения личности и сконструировал собственное, составленное из «лучших» элементов: личность – это динамическая организация внутри индивида тех психофизических систем, которые определяют его уникальное приспособление к окружению.

Функциональная автономия мотивации у взрослых.

Функциональная автономия состоит в том, что мотивы взрослых являются разнообразными саморазвивающимися системами, произросшими из предыдущих систем, но в настоящее время функционально независимыми от них.

Черта – это предрасположенность вести себя сходным образом в широком диапазоне ситуаций. Г. Олпорт определяет личностную черту как образующий блок психологической организации, служащий объединению реакций на различные стимулы.

Основные параметры любой личностной черты:

• степень выраженности,

• трансситуативность,

• потенциальная измеримость.

Особенности личностных черт:

• Черты личности – не только номинальное обозначение. Эти личностные характеристики реальны, они действительно существуют в людях.

• Черта личности является более обобщенным качеством, чем привычка.

• Черта личности является движущим, или, по крайней мере, определяющим элементом поведения.

• Существование черт личности можно установить эмпирически.

• Черта лишь относительно независима от остальных черт.

• Черта не является синонимом моральной или социальной оценки.

• Черту можно рассматривать либо в контексте личности, у которой она обнаружена, либо по ее распространенности в обществе.

• То, что поступки или даже привычки не согласуются с чертой личности, не является доказательством отсутствия данной черты.

Г. Олпорт делит черты на общие и индивидуальные, или персональные диспозиции.

Проприум – нечто непременно осознаваемое, некая центральная, частная область нашей жизни, сердцевина нашего бытия. Проприум включает ощущения телесного «Я», чувство непрерывной идентичности себя, самооценку, отношение к окружающему миру, образ себя, рациональное «Я», интенции, долговременные цели и, наконец, “Я” как исследователь себя.

Развитие проприума происходит по мере формирования каждого из выделенных компонентов:

0 – 3 года – телесное ощущение себя, чувство непрерывной самоидентичности, самооценка;

4 – 6 лет – чувство связи с другими людьми и вещами, которые важны в жизни, образ себя, знание себя, желание кем-то быть;

6 – 12 лет – самосознание, понимание того, что с трудностями можно совладать с помощью разума;

взрослость – планы и цели для будущего, интенции, долговременные цели.

28. Проблемы личности в культурно-исторической концепции Л. С. Выготского.

В смысл культурно-исторического, по Л. С. Выготскому, входит анализ структур взаимодействия личности с окружающей средой и развитие личности. Разработанная Л. С. Выготским, теория единства социального и биологического в развитии привела к пониманию процесса формирования личности.

Суть культурно-исторической теории можно сформулировать следующим образом:

• Основой психического развития человека является качественное изменение его социальной ситуации (или его деятельности).

• Всеобщими моментами психического развития человека служат его обучение и воспитание.

• Исходной формой деятельности является ее развернутое выполнение человеком во внешнем (социальном) плане.

• Психические новообразования, возникающие у человека, производны от интериоризации исходной формы его деятельности.

• Существенная роль в процессе интериоризации принадлежит различным знаковым системам.

• Важное значение в деятельности и сознании человека имеют его интеллект и эмоции, находящиеся во внутреннем единстве.

На основе теории культурно-исторического развития высших психических функций Л. С. Выготским (1984) были разработаны новые возможности в изучении проблемы сознания. Он исходил из того, что при переходе от животных к человеку изменяется характер взаимодействия человека с природой.

Одной из существенных характеристик этого взаимодействия становится опосредованность, проявляющаяся в использовании орудий труда.

Поскольку сознание является отражением окружающего человека мира, его идеальным бытием, то основное отличие от психики животных будет заключаться в использовании особых психологических орудий – знаков, которые перестраивают всю систему психических функций.

Знаки являются носителями определенных значений, представляющих собой обобщенное отражение действительности. От того, как человек обобщает различные содержания, будет зависеть строение его сознания. Таким образом, характеристика процессов обобщения является одной из существенных особенностей сознания.

Для Л. С. Выготского, значение выступает прежде всего как средство воздействия на самого себя, как то, что перестраивает психику и поведение человека в целом; психологическое орудие ничего не меняет в объекте. Благодаря овладению этими орудиями психические процессы человека приобретают произвольный характер, что проявляется, в первую очередь, в феноменах целенаправленности.

Выделенные характеристики сознания не остаются для Л. С. Выготского неизменными. Их развитие происходит в процессе овладения ребенком историческим и социальным опытом, который зафиксирован в предметах материальной и духовной культуры.

При анализе структуры сознания Л. С. Выготский (1984) разделял его системное и смысловое строение.

Под системным строением он понимал сложную совокупность отношений отдельных функций между собой, специфичную для каждой возрастной ступени.

Смысловое строение сознания рассматривал как характер обобщений, посредством которых совершается осмысление человеком мира. Появление системного и смыслового строения сознания Л. С. Выготский связывал с возникновением речи.

Личность, по мнению Л. С. Выготского, – образование, возникающее на сравнительно поздних этапах онтогенеза.

29. Подход к проблемам личности в концепции С. Л. Рубинштейна.

С. Л. Рубинштейн заложил методологическую платформу в рассмотрении проблем психологии человека. Первую формулировку принципа единства сознания и деятельности , являющегося центральным в теоретической системе деятельностного подхода, С. Л.

Рубинштейн дал в статье «Принцип творческой самодеятельности» (1922), в 30-е гг.

он обосновал его («человек и его психика формируются и проявляются в деятельности изначально практической») и сформулировал программу создания психологии на основе философии марксизма.

С. Л. Рубинштейн заложил методологическую платформу в рассмотрении проблем психологии человека. С. Л. Рубинштейн выступает против:

• идеализации личности,

• функционализации – дробления на отдельные функции,

• отрыва от деятельности,

• сведения личности к сознанию.

Отмечает зависимость личности и ее деятельности от общественных отношений и конкретных условий ее общественного бытия, зависимость ее сознания от деятельности. Согласно С. Л. Рубинштейну, человек как личность формируется, вступая во взаимодействие с миром (и другими людьми). В концепции автора личность – это совокупность внутренних условий, через которые преломляются внешние воздействия.

Ядро личности составляют мотивы сознательных действий, однако, личность характеризуют также и неосознаваемые тенденции, или побуждения.

30. А. Н. Леонтьев и проблемы личности.

Пути решения проблемы развития личности, намеченные П. П. Блонским и Л. С. Выготским, развернул и углубил А. Н. Леонтьев (1983), который писал, что «в изучении развития психики ребенка следует исходить из развития его деятельности, так как она складывается в данных конкретных условиях его жизни…

Жизнь или деятельность в целом не складывается, однако, механически из отдельных видов деятельности. Одни виды деятельности являются на данном этапе ведущими и имеют большее значение для дальнейшего развития личности, другие – меньшее. Одни играют главную роль в развитии, другие – подчиненную.

Поэтому нужно говорить о зависимости развития психики не от деятельности вообще, а от ведущей деятельности».

Психологическое развитие человека по А. Н. Леонтьеву – это процесс развития его деятельности, сознания, личности. Развитие личности, согласно А. Н. Леонтьеву, происходит в процессе включения ее в различные виды деятельности.

Представление о личности у А. Н. Леонтьева следующее:

• Личность – это особое образование, «особого рода целостность, которая возникает на сравнительно поздних этапах онтогенетического развития».

• Это образование порождается специфически человеческими отношениями.

• Что касается природных индивидуальных свойств: морфологических, физиологических, а также некоторых индивидуально приобретенных психологических особенностей человека, то они к собственно личностным свойствам не относятся, а характеризуют человека как индивида.

• Индивид – это скорее та реальность, которая заключена в границах тела человека.

• Личность – образование, не только выходящее за пределы этого тела, но и формирующееся во внешнем пространстве социальных отношений.

Категория деятельности у А. Н. Леонтьева – основополагающая для анализа личности. Структура и образующие личности при этом раскрываются через анализ мотивационно-потребностной сферы.

Потребности выступают в качестве исходного пункта всякой деятельности, опредмечиваясь в мотивах.

Первые «узелки» личности завязываются тогда, когда начинает устанавливаться иерархия деятельностей, или иерархия мотивов.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/10_18503_teoriya-chert-golporta-razvitie-propriuma.html

Какая разница между психологом, психоаналитиком, психотерапевтом и психиатром?. Статья. Психиатрия. Самопознание.ру

27. Теория черт Г.Олпорта. Развитие проприума.: Ни один психолог, психоаналитик или психотерапевт, и в особенности

Психиатр — это врач (мыслит психическую проблематику в рамках медицинской парадигмы).

Психиатр считает, что все душевные проблемы от неправильной работы мозга; соответственно, психиатрическое лечение всех душевных проблем сводится к коррекции деятельности мозга, путём воздействия на него всеми разрешёнными способами. Сугубая компетенция психиатрии — это тяжёлые деструкции психики, связанные с повреждением мозга или вызывающими повреждение мозга. Такие состояния всегда сопровождаются тотальным выпадением больного из социальной жизни.

Сами психиатры не хотят признавать наличие границ у психиатрии, они убеждены в эфемерности самосознания человека.

С этой убеждённостью они пытаются лечить проблемы и так называемой “малой психиатрии”, чем ставят себя в глупое положение: самосознание человека на поверку оказывается абсолютно устойчивой и независимой структурой; а его даже бредовое представление о себе и мире совершенно резистентным к внешнему воздействию. Для лечения неврозов нужно признать логичность бреда, чего медицинская парадигма, как раз то и не допускает.

Аналитический аппарат психиатра основан на представлении о человеке, как о неком децентрированном механизме, который нужно просто настроить в случае “поломки”.

Психиатр, изображая из себя истину в конечной инстанции, указывает пациенту, как надо жить и как не надо жить, а если тот не понимает, то потому что — тупой… или недоразвитый (изучая психиатрические разборы, легко приходишь к выводу, что именно психиатры стоят на высшей ступеньке эволюционной лестницы Дарвина, соответственно, именно им надлежит классифицировать остальное человечество по уровню развития).

Можно было бы дружно посмеяться над потугами психиатрической психотерапии, если бы не один нюанс: по научной инерции психиатрам принадлежит законодательная власть в отношении психики, и это уже совсем не смешно, через психиатрические бредни ни перескочить, ни перепрыгнуть. В своих обоснованиях и интерпретациях психиатры напоминают мне американцев, обосновывающих своё вторжение в Ирак, — высокомерное игнорирование всякой критики позволяет им не ограничивать свою аргументацию требованиями реалистичности.

Если бы психиатры не выходили за границы своей естественной компетенции, то всё было бы нормально: действительно, когда у психического больного человека острое состояние или запой, то кроме психиатра тут никто не поможет.

Но в рамках своей компетенции психиатры редко удерживаются, уж очень им нравится роль “истины в конечной инстанции”.

Почитаешь психиатрические разборы и диву даёшься, — больной один, заболевание, соответственно, тоже одно, а интерпретаций столько, сколько присутствующих “светил”, а главное — все с таким апломбом выдают свои ассоциации, как будто они не врачи, а искусствоведы на вернисаже.

Здесь, конечно же, уместно вспомнить о блестящем эксперименте американского психолога Дэвида Розенхана, доказавшего, что диагностический инструментарий психиатра не позволяет ему отличить больного человека от здорового при первичном поступлении.

Сами психиатры признают проблемы, но не переживают по этому поводу: детализация диагноза и подбор препаратов в психиатрии процессы, совершенно не связанные. Как говаривал один мой знакомый психиатр: “Если в диагнозе можно ошибиться, то в лекарствах никогда!”

Психотерапевт, в отличии от психоаналитика, остаётся на поверхности душевной жизни пациента. Его задача снять напряжение проблемы в течение одной психотерапевтической сессии. Психотерапевт не стремится, по крайней мере, не должен стремиться к поиску бессознательных корней проблемы.

Его задача переформулировать проблему, придать ей менее болезненную форму. Психотерапевт может применять как вербальные методики, так и медикаменты, поэтому психиатр и психотерапевт могут совпадать в одном лице.

Правда, в этом случае, психиатру не помешало бы дополнительное психотерапевтическое образование; строго говоря, психиатрия и психотерапия — это разные технологии лечения психики.

Компетенция психотерапии — реактивные неврозы (последствия: горя, стресса, катастрофы и пр.), когда психическая проблемы вызвана каким-то внешним фактором, например: гибелью любимого человека или потерей руки. К психотерапевту хорошо пойти выплакаться, пожаловаться на жизнь, на судьбу.

Психотерапевт пожалеет и обнадёжит, поддержит падающую самооценку и вселит уверенность в свои силы: в общем, он будет своему пациенту и мамой, и папой.

Психотерапевт, в отличии от психоаналитика, принимает событийную версию пациента, не ищет в его рассказе бессознательных глубин; ближайшее подсознание — это максимальная глубина, на которую спускается психотерапия.

Психотерапевт, в отличии от психоаналитика, может и даже должен давать мудрые советы своему пациенту и вообще наставлять его на путь истинный. Очень часто межличностные проблемы человека вызваны его дикими представлениями о “норме”, которые господствуют в его референтном социуме. Такие представления, как правило, легко поддаются коррекции.

Надо сказать, что психотерапии тоже не сидится в своих границах, но в отличии от российских психиатров, психотерапевтов тянет поиграть в психоанализ (российские психиатры, особенно “светила”, гнушаются психоанализом, как чем-то совершенно неприличным).

Психоанализ и престижнее, и дороже, вот и появляются какие-то жуткие по своей нелепости сочетания вроде: “психоаналитическая психотерапия”, или “аналитически ориентированная психотерапия”.

Никакого более абсурдного сочетания придумать нельзя: психотерапия и психоанализ — взаимоисключающие технологии: если ты занимаешься психоанализом, то ты ни на шаг в психотерапию и наоборот.

Перед психотерапевтом и психоаналитиком стоят диаметрально противоположные задачи: психотерапевт поддерживает невротический образ пациента, помогает пациенту сделать его невротический образ более жизнеспособным, а психоаналитик разрушает невротический образ пациента, освобождает дорогу в бессознательное, которую данный образ защищает.

Психолог (изучающий логику психических процессов) — это обобщающее понятие.

Психологом может быть: и школьный психолог и медицинский психолог, и исследователь творчества, и психотерапевт, и психоаналитик, и кабинетный учёный и пр.

(только психиатр не может быть психологом, так как медицинская парадигма исключает понятие “субъект”, а любая психологическая теория так или иначе структурирована именно этим понятием).

Соотношение между понятиями “психолог” и “психоаналитик” такое же, как и соотношение между понятиями “врач” и “эндокринолог”. “Врач” — это обобщающее понятие, “эндокринолог” — частное понятие в рамках общего понятия “врач”.

Строго говоря, позиционировать себя в качестве психолога не всегда корректно.

Психология сейчас совершенно разобщённая наука, её теоретическое единство только предполагается, поэтому, даже имея степень доктора психологических наук, человек может ничего не понимать в логике протекания психических процессов. Всё зависит от теории, которую он исповедует.

Объявляя себя доктором психологических наук, человек часто лукавит принимая желаемое за действительное. В действительности он доктор психологических наук по версии Леонтьева-Рубинштейна, если речь идёт о российском д.п.эне.

А имеют ли воззрения Леонтьева, равно как и Рубинштейна, какое-либо отношение к психике — это большой вопрос; по-моему, совершенно никакого: когда я сдавал госэкзамены, и мне надо было всё-таки выучить несколько леонтьевских определений, меня физически тошнило от этой чуши.

Психоаналитик работает с проблемами “малой психиатрии”: всевозможные навязчивые состояния, фобии, стабилизированные шизоидные процессы и пр.

Наиболее эффективен психоанализ в тех случаях, когда человек сталкивается с неуправляемостью и непредсказуемостью своей психики, но ещё не пересёк грань безумия, либо побывал за гранью, но сумел вернуться обратно.

Воздействие психоанализа подобно хирургической операции, тогда как психотерапия подобна терапии, если проводить аналогию с медициной.

Психоаналитик принципиально отличается от психиатра и психотерапевта тем, что не может использовать в своём лечении медикаментов; психоанализ является исключительно вербальной методикой.

С точки зрения психоаналитической теории психические проблемы обусловлены дефектами словесного “моста”, связывающего бессознательное с сознанием; в конструкции моста либо не хватает определённых слов и логических конструктов, либо присутствуют ненужные слова и неправильные логические конструкты, либо и то, и другое.

Психоанализ — это методика, позволяющая анализанту с помощью психоаналитика построить работоспособный словесный “мост” в своё бессознательное, восстановив тем самым возможность контроля над своими бессознательными процессами.

Психоанализ можно назвать лучшей методикой решения психических проблем: если проблема в психоанализе решена, то она решена окончательно. Отягощение симптоматики в психоанализе, в отличии от психиатрии, не наблюдается; симптомы, как в психотерапии, по кругу не ходят.

Источник: https://samopoznanie.ru/articles/kakaya_raznica_mezhdu_psihologom_psihoanalitikom_psihoterape/

Medic-studio
Добавить комментарий