ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЗРИТЕЛЬНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ И ВОСПРИЯТИЕ СЛОЖНЫХ ПРИЗНАКОВ

Элементарные зрительные ощущения и восприятие сложных признаков

ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЗРИТЕЛЬНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ И ВОСПРИЯТИЕ СЛОЖНЫХ ПРИЗНАКОВ
Надо отдать должное судье, совершенно справедливо отклонившему иск: в самом начале XIX века, когда это дело слушалось в небольшом германском городе, обосновать несостоятельность утверждений Истца было очень непросто.

Учение о зрении в то время сводилось к довольно примитивной теории строения глаза, основанной на некоторых данных анатомии и геометрической оптики.

«Адекватный раздражитель? А что это такое?» — спросил бы даже специалист-физиолог того времени, если бы вы попытались объяснить ему разницу между ощущением вспышки света, возникающей, когда в темноте надавишь на глаз, и подлинным светоощущением.

Естественная симпатия, которую я испытываю к судье, вынесшему справедливое решение, заставляет меня допустить, что он обосновал приговор экспериментально, например, убедившись в том, что нажимая на глаз, «видит свет» даже под плотно закрытыми веками, а сквозь веки, как известно, и на ясном солнышке ничего не разглядишь.

Но этот эксперимент, строго говоря, не был бы решающим. Ну, пусть «собственный свет глаза» виден, когда разглядеть ничего нельзя, поскольку глаз закрыт. Это еще не доказывает, что при таком «свете» ничего не увидят раскрытые глаза. Впрочем, и это можно проверить экспериментально.

А вот чего не проверишь: пусть у тебя самого и не получается, но, может быть, другие способны видеть при этом свете?.. Ну, хотя бы некоторые. И так далее.

Словом, знаете, как в наше время обстоит дело с так называемым сверхчувственным восприятием? Примерно так же можно было до 1826 года «доказывать» опознавание при свете, возникшем от удара по глазу. Дата эта знаменательна не только для науки о зрении, но и для всей физиологии органов чувств: собственно с этого момента, отмеченного появлением трудов Иоганнеса Мюллера, физиология органов чувств началась как наука.

Всякий воспринимающий орган приспособлен для восприятия определенного естественного физического агента (именно последний мы теперь и называем адекватным раздражителем), но все органы чувств обладают одним общим свойством — раздражимостью.

Все, что способно раздражать их нервную ткань, может вызвать ощущение; характер ощущения зависит не от природы раздражителя, а от устройства раздражаемого органа. Такова суть. Глаз приспособлен к восприятию света. Только свет может реализовать заложенную в органе зрения способность видеть.

Но глаз (точнее, нервный аппарат органа зрения) способен сообщать мозгу только ощущения света, а не тепла, прикосновения, вкуса, запаха. Глаз «видит свет» при любом раздражении — тепловом, механическом, электрическом, рентгеновском и т. д.

Этот «свет» столь же неспособен служить зрению, сколь «кислый вкус» слабого постоянного тока (пробовали вы когда-нибудь прикладывать контакты батарейки к языку?) не может заменить соленый огурец или порцию уксуса к пельменям.

Изучая зрительный аппарат, применяют как адекватные, так и неадекватные раздражители. Изучая естественно протекающий процесс зрения, пользуются только адекватным раздражителем — светом.

Для того чтобы возникло естественное зрительное ощущение, необходимо, чтобы источник света располагался в пределах поля зрения, а излучение оставалось в границах видимого спектра (длина волны от 700 до 420 миллимикрон) и при этом интенсивность излучения была не ниже пороговой.

Понятие порога — одно из важнейших в физиологии органов чувств. Вы познакомились с ним в опыте 16. Подлинный (абсолютный) порог светочувствительности находят, когда наблюдатель достаточно долго был в полной темноте; обычно это время составляет около 60 минут.

Определяют наименьшую яркость маленького пятна света, достаточную для возникновения зрительного ощущения. Эта яркость и будет пороговой.

Как только порог пройден, ощущается не только присутствие света, но и направление на свет. Таким образом, простейшее, зрительное ощущение характеризуется двумя элементарными свойствами: ощущается направленный свет.

Функция светочувствительности сама по себе еще не обеспечивает возможности зрения. Необходима еще контрастная чувствительность — ощущение различий (перепадов) яркости.

Контрастная чувствительность у человека очень хорошо развита, например, наблюдатель замечает разницу яркости освещения двух площадок, одна из которых освещена лампой 100 свечей, а другая—102 свечи; на ровно освещенном фане человек различает черную нить, поперечный диаметр которой всего 4—6 угловых секунд.

Различение границ перепада яркости, выделение контуров, есть уже переход от элементарных ощущений к восприятию сложных признаков, в частности к восприятию формы. Простейший вид этой функции, наиболее близкий к контрастной чувствительности, есть различение яркостных промежутков между мелкими, тесно расположенными предметами; речь идет об остроте зрения.

Исследуя эту функцию в опыте 15, вы применяли черные объекты на белом фоне (контраст составлял около 80%). Рассмотрите те же буквы на светло-сером, затем—на темно-сером фоне: чем темнее фон, тем ниже окажется острота зрения. Попробуйте на белом фоне показывать не черные, а серые буквы — получится то же: чем меньше контраст, тем хуже различение.

В естественных условиях человек видит мир, потому что это мир контрастов. Когда в окружающем пространстве мало объектов, резко контрастирующих с фоном, зрительная ориентация невозможна. Равномерно освещенное поле зрения — физически вполне определенное, конечно,— представляется наблюдателю- «пустым», бесформенным, неопределенным.

Рассеянный свет для зрения — та же темнота. Единственное, что удается «рассмотреть» в таком поле — шарики, капельки, нити, пузырьки, — это частички, нарушающие оптическую однородность тканей вашего собственного глаза (опыты 11 и 12).

Если вам и раньше случалось заметить эти «мушки», вы, верно, обратили внимание на то, что особенно отчетливо они видны на равномерном ярком фоне (небо, снег, белая бумага).

Дело здесь не только в освещении, но и в том, что, не получая нормальных, резко контрастных изображений, глаз как бы вылавливает в пустом поле все, что хоть сколько-нибудь отличается от пустоты, бесформенности.

Если по небу, на которое вы смотрите сквозь булавочное отверстие, наблюдая частицы, нарушающие оптическую однородность прозрачных сред вашего глаза, пролетит большая черная птица или красный самолет, шарики, нити и прочее тотчас же потускнеют либо совсем пропадут.

Здесь проявляется еще одно очень важное свойство органа зрения (будем говорить попросту «глаза») — глаз не только реагирует на контраст, но и «охотится» за ним, выделяет наиболее контрастные участки поля зрения, подчеркивает границы перепада яркостей. Это свойство настолько существенно для процесса зрения, что в определенных условиях (вспомните опыты 20, 21, 36, 37) зрение даже «создает» контрасты, отсутствующие в физической характеристике раздражителей.

Зрительный процесс развертывается во времени, и характер ощущений также меняется во времени. Появление, изменение, исчезновение раздражителя — главные источники зрительного ощущения.

К постоянно действующим и неизменным раздражителям глаз привыкает; эти раздражители очень быстро перестают вызывать ощущение, например кровеносные сосуды сетчатки, отбрасывающие тени всегда на одни и те же участки сетчатки, в обычных условиях не воспринимаются (опыт 12).

Физический раздражитель может появиться и исчезнуть практически мгновенно: в течение одной четырехсотой доли секунды яркость прыгнет от нуля до максимума и вновь опустится до нуля.

Зрительное ощущение при этом возникнет, когда раздражителя уже не будет в поле зрения.

В зависимости от силы раздражения и последующих условий оно будет длиться от нескольких секунд до десятков минут, причем и яркость и цвет воспринимаемого следа раздражения сетчатки будут периодически меняться.

Таким образом, элементарными зрительными ощущениями являются ощущение присутствия и направления света и ощущение контраста.

Этим ощущениям свойственны некоторая интенсивность (сила), зависящая определенным образом от интенсивности физического раздражителя, и длительность, зависящая как от времени действия раздражителя, так и от следовых процессов, развертывающихся во времени в самом аппарате зрения (опыты 15—20 и др.).

Мы ничего не сказали здесь о цветоощущении, в частности об ощущениях, возникающих при действии хроматического, а не белого света. Порог ощущения цвета существенно выше, чем порог светочувствительности, но при достаточной интенсивности окрашенного света зрение функционирует, по-видимому, так же хорошо, как и при белом свете.

При малых интенсивностях цвет вообще не ощущается («ночью все кошки серы»). Если медленно повышать яркость, то сначала воспринимается голубой цвет, затем зеленый, последним красный. Проделайте опыт Пуркинье: держа перед собой табличку с красным, голубым и зеленым секторами, погрузите комнату в густой полумрак.

Постепенно, по мере адаптации к темноте вы сначала сможете различить один сектор — самый светлый (позже окажется, что это зеленый), затем другой — потемнее (но вы, верно, раньше всего поймете его цвет—голубой); красный будет выглядеть черным и станет виден позже всех. Это вы можете наблюдать и в поле: в сумерках, когда маки кажутся совсем черным, васильки еще ярко голубеют во ржи.

Вопросы цветового зрения сложны и мало разработаны. Поэтому здесь мы будем касаться их не более, чем это необходимо для основной темы. Важно, например, то, что не только яркостный, но и цветовой контраст (при условии, что он воспринимается зрением данного наблюдателя) достаточен для зрительного восприятия формы.

Поэтому ощущение цвета будем тоже считать «элементарным».Переход от элементарных ощущений к сложным признакам не является резким, поскольку само понятие «сложный признак» не может быть достаточно точно определено.

Мы ограничимся условным делением: отнесем к элементарным ощущениям субъективное восприятие света, излучаемого или отражаемого внешними предметами (таким образом, сюда войдут ощущения яркости, направления, контраста и спектрального состава света), к сложным воспринимаемым признакам отнесем субъективное восприятие самих объектов — их формы, рельефа, удаленности, движения и так далее.Необходимость такого деления возникает потому, что механизмы восприятия сложных признаков не могут быть сведены к сумме элементарных ощущений, Убедиться в этом нетрудно.

Книга, лежащая перед вами, имеет форму прямоугольника,— это, в буквальном смысле слова, очевидно. Но почему вы видите ее как прямоугольник — неясно: ведь на сетчатке глаза изображение книги имеет форму трапеции основанием книзу (угол между зрительной осью и плоскостью стола, на котором лежит книга, составляет не 90 градусов, а всего лишь примерно 60). Посмотрите на книгу сбоку, издали, снизу, вы всегда воспримете ее как прямоугольник. В этом проявляется одно из основных свойств зрительного восприятия — постоянство (константантность, инвариантность) сложного признака, в данном случае видимой формы знакомого предмета.

В опыте 33 вы убедились, что размер предмета воспринимается достаточно стабильно, хотя с увеличением расстояния изображение на сетчатке неуклонно уменьшается.

Неожиданное доказательство независимости видимого размера от величины изображения на сетчатке было получено и в опыте 18, когда вы «проецировали» последовательный образ то на ладонь, то на стенку или на потолок; на ладони птица была маленькая, на стене — большая, а ведь источник обоих образов был постоянным, так как площадь раздражения на сетчатке не менялась; менялось только расстояние до плоскости, на которую проецировался образ.В этих опытах отчетливо проявилась важная закономерность зрительного восприятия сложных признаков — синтез ощущений, приводящий к формированию целостной картины видимого мира.

Инвариантен на самом деле не видимый размер предмета, а отношение размера к воспринимаемому расстоянию до предмета. Стоит неверно оценить расстояние — возникнет неправильное представление о размере предмета, и наоборот. Прекрасный пример приводит С. И. Вавилов: «…в течение короткого мгновения кошка была видна величиной с корову; показалось, будто эта кошка идет по удаленному забору; на самом деле она шествовала по крыше, около окна, через которое ее было видно. Получилась приблизительно двадцатикратная ошибка в оценке расстояния».

Иллюзия длилась очень недолго: точно известные наблюдателю размеры животного — настолько мощный фактор восприятия правильного соотношения вещей в пространстве, что зрительная система тотчас произвела переоценку расстояния.

Но и соотношение размер/расстояние — далеко не изолированный фактор восприятия реальных предметов внешнего мира.

Ведь оценка расстояния имеет свои независимые от видимого размера «инструменты» восприятия моно- и бинокулярной природы. В нормальных условиях главным инструментом оценки расположения предметов в трехмерном мире является бинокулярное стереоскопическое зрение (опыты 25—31), о котором мы уже упоминали в разделе «Глаз и лучевая оптика».

Напомним только, что физиологическим механизмом стереозрения является диспаратность — определенная асимметрия формы и положения двух изображений, принадлежащих одному и тому же предмету, на сетчатке обоих глаз. Это очень тонкий и точный механизм.

Достаточно сказать, что разница в удаленности двух предметов (или двух деталей одного предмета — рельеф) воспринимается бинокулярным зрением, начиная с асимметрии изображений, составляющей всего 10—12 угловых секунд.

Механизм действует в одно и то же время по всему полю зрения, общему для обоих глаз, но наиболее точно — в отношении предметов, расположенных близко к наблюдаемому объекту. Одновременно ощущается положение всех видимых предметов в пространстве относительно фиксируемого объекта.

Человеку не нужно переводить взгляд, с одного предмета на другой, чтобы воспринять их удаленность относительно друг друга. Она ощущается по диспаратности изображений этих предметов, по их физиологическому двоению (опыт 26). Даже при неподвижном взгляде весь видимый мир представляет собой трехмерное поле-пространство.

Целостность поля зрения, взаимосвязь всех объектов, расположенных в нем, — закономерность, столь важная для работы зрения, что все помехи целостному восприятию искусственно подавляются в аппарате зрения.

Один пример вы знаете: слепое пятно (опыт 14) нельзя наблюдать в естественных условиях, никакой «дыры» в поле зрения нет, мозг как бы заполняет часть поля зрения, соответствующую положению слепого пятна.Есть еще более яркий способ демонстрации этой фундаментальной особенности работы зрения.

Сверните узкую трубку (хотя бы из газеты) и приставьте ее к одному глазу; у конца трубки перед другим глазом поставьте собственную ладонь, чтобы она заслонила центр поля зрения этого глаза. Тем самым вы «выключите» всю периферию поля зрения для глаза, которым смотрите через трубку, и весь центр поля зрения — для другого глаза. Смотрите вдаль прямо перед собой.

Этот опыт называется «дыра в ладони». Образуется довольно странное поле зрения: его периферия — предметы в комнате и ладонь, а центр — «дыра» в ладони, сквозь которую видны далекие предметы, — и все это составляет единую картину. В зрительном аппарате часть изображения ладони, закрывающая центр поля зрения одного глаза, полностью подавляется.

Подавление деталей образа, мешающих формированию взаимосвязанной зрительной картины, — столь же естественный и необходимый для зрительного восприятия процесс, как и возбуждение нервных клеток, с которого начинается формирование образа. Оба процесса протекают автоматически, без участия сознания.

Проделайте еще один простой опыт; назовем его «прозрачная рука». Согните руку в локте, подымите ее и держите вертикально так, чтобы запястье было в 25—30 сантиметрах от ваших глаз. Смотрите на свою руку. Предмет вполне материальный, не правда ли? Теперь просто посмотрите вдаль, не меняя положения руки и головы.

Плоть руки как бы «растворилась», рука стала «прозрачной». На самом деле произошло попросту почти полное подавление той части образа внешнего мира, которая мешает формированию целостной картины. В результате хорошо видны только те объекты, на которые направлено ваше внимание. Это работает бинокулярное зрение.

Проверьте: по-прежнему, не меняя положения руки и головы и глядя вдаль, закройте один глаз — вы увидите и руку» и далекий объект; то же будет, если прикрыть не правый, а левый глаз. Можно, конечно, наблюдать не руку, а, скажем, непрозрачную полоску картона.

При некоторой ширине полосы (большей чем поперечник вашего запястья) она не станет вполне «прозрачной», хотя кажущаяся ширина ее уменьшится.

Дело в том, что полное или почти полное подавление образа объекта, закрывающего часть бинокулярного поля зрения, происходит только в тех случаях, когда объект не закрывает центральных участков поля зрения обоих или по крайней мере одного глаза. Заметьте, что рука кажется прозрачной и в тех случаях, когда вы ставите ее точно против одного глаза (глядя, конечно, обоими).

Центральное зрение играет роль главной оси, вокруг которой формируется картина видимого пространства. Вы знаете о том, что именно центральное зрение обладает наибольшей остротой (опыт 15).

При бинокулярном зрении зрительные оси обоих глаз направлены в один и тот же участок наблюдаемого объекта.

Помня о слиянии «идентичных» изображений в единый образ (опыты 25—29) и о закономерном снижении остроты зрения от центра к периферии, вы легко представите себе зрительное пространство, отражающее трехмерный мир реальных объектов, как некую функциональную пирамиду.

На ее вершине находится объект, изображения которого проецируются на центральные ямки сетчатки обоих глаз; эти изображения наиболее подробны. На «уступы» пирамиды проецируются изображения других, нефиксируемых объектов, чем дальше данный уступ от вершины пирамиды, тем менее подробно лежащее на нем изображение.

Внимание наблюдателя обычно направлено именно на объект, рассматриваемый центральным зрением. Но центральное зрение и внимание — вещи разные. Вы знаете, что, глядя на учителя, вам случалось в то же время сосредоточивать все внимание на каком-нибудь ином человеке или предмете, который вы в это время видели лишь краем глаза.

Задача это нелегкая, но выполнимая: выполнимая, поскольку, повторяю, центральное зрение и внимание — вещи разные; нелегкая, поскольку именно центральное зрение Приносит сознанию максимум сведений о предмете наблюдения, и потому в естественных условиях «оси» зрения и внимания совпадают.

Неподвижно глядя перед собой, вы видите бинокулярно трехмерное пространство в телесном угле с угловым диаметром примерно 120 градусов. Но, желая подробно рассмотреть все предметы, находящиеся в этом пространстве, вы переводите взгляд с одного предмета на другой, так как точное восприятие формы, цвета, рельефа, удаленности требует работы центрального зрения.

Периферия поля зрения дает приближенное представление о пространстве и предметах, а центр проверяет и уточняет его. Периферия позволяет мозгу сформировать предсказание, сделать прогноз о сложных признаках предметов, расположенных в пространстве, а центральное зрение служит для контроля этого прогноза.

Поэтому хорошая зрительная ориентация в пространстве требует не только высокой остроты, но и нормального поля зрения (опыт 13).

Для того чтобы точное представление о рассматриваемых в реальном пространстве объемных предметах сформировалось в сознании наблюдателя, его зрительная система должна проделать огромное количество самых разнообразных операций, скоординировать оценки различных признаков этих предметов в единую связную картину. Перечислим основные операции и оценки, участвующие в синтезе.

Выделение контуров и различение перепадов яркости (основанное на контрастной чувствительности глаза) позволяют — с помощью механизмов, от которых зависит острота зрения, — различить отдельные предметы и детали этих предметов. Синтез характерных признаков формы предмета позволяет опознать их (о физиологическом содержании этой операции известно очень мало).

В соответствии с видимым размером опознанного предмета проверяется оценка его удаленности от наблюдателя, подготовленная и другими, не зависящими от опознания оценками. Среди последних: линейная перспектива (то есть постепенное уменьшение размера всех видимых предметов по мере их удаления, схождение параллельных линий, сближение земли и неба у линии горизонта), воздушная перспектива (постепенная утрата предметами видимых деталей рельефа по мере удаления, уменьшение интенсивности теней и цвета на их поверхностях, стремление предметов слиться с фоном), перекрывание дальних предметов близлежащими; это далеко не исчерпывающий список.

Все перечисленные операции и оценки выполняются не только при бинокулярном зрении, но и при наблюдении одним глазом; поэтому их называют монокулярными факторами восприятия. Именно благодаря монокулярным факторам возможны весьма интересные для нас «иллюзии, верно отражающие действительность».

Это определение, несмотря на его парадоксальное звучание, буквально выражает суть дела, так как речь идет о графике, живописи, кино, словом, о тех общеизвестных случаях, когда человек воспринимает «глубину», глядя на двумерную плоскость, бумаги, холста или экрана.

Внимательно изучив пейзаж, написанный хорошим художником-реалистом, вы обнаружите, что впечатление трехмерности возникает именно на основе перечисленных выше закономерностей восприятия.

Это впечатление резко усиливается если ограничить поле зрения «полем» картины (рассматривание картины одним глазом «через кулак», то есть узкую трубку). Голову при этом лучше держать неподвижно.

При наблюдении реального пространства движения головы относительно неподвижных объектов (или наоборот) помогают — даже при монокулярном зрении — точно воспринять относительную удаленность объектов по скорости и направлению перемещения их изображений поперек сетчатки.

Эффект, вызываемый ограничением поля зрения при рассматривании картины, объясняется тем, что при этом исключаются, во-первых, противоречащие восприятию глубины на картине окружающие трехмерные предметы (рама, стена, люди) и, во-вторых, бинокулярные механизмы восприятия удалённости, которые в случае неограниченного поля зрения вступают в конфликт с монокулярными факторами восприятия (при постоянном угле конвергенции к плоскости картины бинокулярный механизм свидетельствует: «Нет разницы в удаленности — нет глубины!», а монокулярные факторы твердят свое: «Есть глубина!»).Возможность конфликта между разными механизмами восприятия — очень важный момент. В целостном акте зрения бинокулярные и монокулярные факторы зрительного восприятия служат не только для разных, но и для одних и тех же частично перекрывая друг друга. В результате видимое человеком пространство содержит все элементы, не противоречащие связной, целостной, осмысленной картине.Во всех случаях движения глаз необходимы для проверки, уточнения, перестройки воспринимаемого, так как благодаря этим движениям на «острие» центральной оси монокулярного конуса или бинокулярной пирамиды попеременно попадают разные участки поля зрения.

Зрение — практически непрерывный анализаторносинтетический процесс. Мы различаем в нем уровни элементарных ощущений и сложных восприятий предметов, выделяем особые признаки и механизмы, перечисляем операции и оценки, выполняемые высшим аппаратом зрения. Это правомерно, иначе нельзя вести исследование. Но перечисленные компоненты, рассматриваемые в отдельности или группами, все же говорят о принципиальной организации зрительного процесса столько же, сколько блоки разноцветных камней, изъятые из мозаичной фрески, рассказывают о ее содержании. Даже для того, чтобы каждый камешек был оценен по достоинству, надо знать всю картину в целом, необходимо понимать ее назначение и ее смысл.

Ведь именно такую цель мы поставили перед собой с самого начала — узнать, как работает зрение человека. Мы рассчитывали получить ответ на вопрос о том, насколько надежно воспринимается действительность посредством зрения.Суммируем все, что мы узнали, и посмотрим, получены ли ответы на интересующие нас вопросы.—-

Статья из книги: Опыты со зрением в школе и дома | Грегг Дж.

Источник: https://zreni.ru/articles/tehnicheskoe-zrenie/2412-elementarnye-zritelnye-oschuscheniya-i-vospriyatie-slozhnyh-priznakov.html

Восприятие. Основные виды, свойства и особенности восприятия

ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЗРИТЕЛЬНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ И ВОСПРИЯТИЕ СЛОЖНЫХ ПРИЗНАКОВ

страница

Источник: https://impsi.ru/general-psychology/vospriyatie-osnovnye-vidy-svojstva-i-osobennosti-vospriyatiya/

Симптомы расстройства восприятия

ЭЛЕМЕНТАРНЫЕ ЗРИТЕЛЬНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ И ВОСПРИЯТИЕ СЛОЖНЫХ ПРИЗНАКОВ

Известный чародей и магистртайных силнынче в Петербургемного шуму наделал…ФрейлинеГоловиной из медальона вывел образее покойного мужа, да так, чтоона его осязалаи теперь вроде какна сносях.

© К/ф «Формула любви»

Сообразно уровням сложности самого восприятия, симптомы его расстройства можно условно поделить на три группы: а) расстройства ощущений; б) расстройства собственно восприятия и в) расстройства представления (или галлюцинации). Теперь по пунктам.

Расстройства ощущений

Гиперестезия (от греч. hyper — чрезмерно, и aesthesis — ощущение, чувствование) повышенная чувствительность при действии обычных или даже слабых раздражителей, при этом ощущения возникают яркие, вплоть до дискомфорта и даже болезненности.

По тому, какие органы чувств задействованы, выделяют гиперестезию оптическую, акустическую, вкусовую, обонятельную и тактильную (или гиперестезию кожного чувства).

Соответственно, первым в глаза фонариком не светить, на вторых не кричать, третьим и четвертым не давать чеснока, пятых не щекотать. И не перепутать!

Гипестезия (от греч. Hypo — и aesthesis — ощущение, чувство) понижение восприимчивости к внешним раздражителям, когда блекнут краски окружающего мира и притупляется острота ощущений. Это словно секс в гидрокостюме: непонятен смысл всех этих физических упражнений…

Гипералгезия (от греч. hyper — чрезмерно и algos — боль)повышение болевой чувствительности. Мечта инквизитора.

Анестезия (от греч. An— — отрицательная частица и aesthesis — чувство)потеря чувствительности.

Тут следует отдельно выделить истерические невротические симптомы: психическую амблиопию (слепоту), психическую аносмию (нечувствительность к запахам; с точки зрения пассажира общественного транспорта в летний период это уже скорее благо), психическую агейзию (утрату чувства вкуса), психическую глухоту, психическую аналгезию (утрату болевой и тактильной чувствительности, соответственно — кошмар инквизитора). Не следует путать их с неврологическими симптомами, когда анестезия вызвана поражением нерва или соответствующего участка коры головного мозга.

Сенестопатии (от лат. sensus — чувство, греч.

pathos — недуг, страдание) крайне тягостные и неприятные, неопределенные телесные ощущения при том, что в реальности телесных повреждений либо патологии нет, то есть ощущения, которые пациент проецирует внутрь собственного телесного «Я»: боль есть, страдание очень даже есть, а поражения органа нет. При этом описания страданий яркие, образные и красочные, необычные и вычурные. Так, пациент может жаловаться на стягивание, разрывание, бульканье, закупоривание, пульсацию, сверление, сковывание и даже покусывание! Чаще всего эти ощущения не имеют четкой локализации, размыты или мигрируют по телу. Как правило, с подобными жалобами идут куда угодно, но не к психиатру, к которому попадают уже с пухлой от анализов амбулаторной картой и рефреном массовой подтанцовки врачей других специальностей: «НЕ НАШ, НЕ НАШ!»

Расстройства восприятия а) психосенсорные расстройства; б) иллюзии.

Психосенсорные расстройства — когда окружающие предметы, собственное тело либо течение времени воспринимаются искаженными по величине, форме, объему, весу либо скорости течения (для времени).

При этом человек точно знает, что это тот самый предмет (скажем, чайник — он и в Африке чайник), или что тело — его собственное, что и отличает их от иллюзий (см.). Выделяют: Метаморфопсии (от греч.

meta — за, после; morphe — вид, форма; opsis —зрение)искаженное по внешнему виду восприятие величины: микро— и макропсии (людишки вокруг мелкие, а тараканищи в квартире — просто слоноподобные), формы: дисморфопсии (шкафообразный дяденька с контрабасоподобной тетенькой); увеличение количества: полиопсии (сколько лун? а в каком ряду?) и пространственного расположения предметов. Дереализация — искаженное восприятие окружающего мира в целом или отдельных его предметов по более обобщенным характеристикам. При этом окружающий мир может представляться мертвым, безжизненным, плоским, как бы нарисованным, неестественным, ненастоящим. Может отмечаться необычайная контрастность (галеропия), окраска всего окружающего в желтый цвет (ксантопия) или в красный (эритропия, не путать с «Все красное» у И. Хмелевской). Сюда же относят явления «уже виденного», или déjà vu, когда незнакомое место или ситуация воспринимается как уже случавшаяся ранее, «никогда не виденного», или jamais vu, когда знакомая ситуация воспринимается совершенно новой и неизвестной; «уже слышанного», а также ложное узнавание окружающих лиц — симптом положительного двойника (какого лешего наш шурин-алкоголик делает в госдуме?), симптом отрицательного двойника, когда знакомые лица не опознаются как таковые (могут набить лицо, если вы у них что-то занимали). Нарушения схемы тела (соматопсихическая дереализация) — когда есть неприятное, мучительное ощущение изменения формы, величины, количества, консистенции, пространственного расположения частей тела: голова неестественно большая, пальцев больше, чем положено, предмет мужской гордости размером и консистенцией не устраивает — да мало ли! Обманы ориентации в пространстве — когда окружающее видится повернутым на 90 или 180 градусов в той или иной плоскости. Наверное, особенно впечатляюще должно смотреться шоссе, уходящее в небо. Или море над головой. Расстройства восприятия времени — когда оно начинает течь быстрее или медленнее, а также утрачивает плавность хода и движется скачками или рывками.

Иллюзии — извращенные ощущения и восприятия реально (!) существующих предметов и явлений, когда понимание этих предметов и явлений не соответствует действительности и имеет искаженный смысл (в отличие от галлюцинаций, здесь предмет, звук, чувство реально существуют, но воспринимаются иначе).

Различают иллюзии физические, физиологические, психические. Психические иллюзии: слуховые — когда слышатся человеческие голоса вместо шума (тот же «белый шум» радио, если долго в него вслушиваться), либо искаженно воспринимается человеческая речь (как-как ты меня назвал?), зрительные и другие.

Есть аффективные иллюзии, возникающие при аффективных состояниях (страхе, тревоге, депрессии, экстазе) — тогда их содержание вполне соответствует текущему настроению, парейдолические иллюзии, при которых игра света и тени, пятна, морозные узоры, трещины, щели, сплетения ветвей деревьев замещаются фантастическими, причудливыми образами.

Всякий придурок, уверявший, чтоГосподь Бог говорил с ним,на самом делеслышал мой голос… или свое воображение.

© К/ф «Догма»

Расстройства представления — это, собственно, и есть галлюцинации.

Галлюцинацииэто представления, достигшие чувственной силы и яркости реальных предметов и явлений, это «восприятие без объекта». То есть — целиком и полностью творение пациента.

Не прорыв в иную реальность, вроде форточки в альтернативную Европу, не козни ангелов и демонов (посменно, согласно утвержденному графику), не локальное овеществление астрального плана (демонстрашка, бета-версия, копирайт отсутствует).

Конечно, нельзя исключить, что в этот момент обитатели иных реальностей и планов вкупе с ангело-демонической общественностью негодуют или же, напротив, мерзко хихикают — мол, погодите, посмотрим, что вы скажете через век-другой… Но сложившийся на настоящее время взгляд официальной науки на природу галлюцинаций я изложил.

По анализаторам галлюцинации делят на слуховые, зрительные, обонятельные, тактильные, вкусовые, висцеральные (от лат. viscera — внутренности), кинестетические. По сложности — простейшие, простые и сложные. Простейшие, или элементарные галлюцинации располагаются чуть особняком. Их объединяет незавершенность того, что человеку чудится.

Зрительные — фотопсии (от греч. phōs, phōtos — свет и opsis — зрение) в виде кругов, пятен, искр, шаров и т. п.

; слуховые — акоазмы (шаги, шорохи, скрипы) и фонемы (от греч. phonema — звук) (нечленораздельные звуки, оклики, слоги, местоимения).

То есть отдельные фрагменты, детали, которые не складываются в какой-то определенный образ.

Простые — когда галлюцинации рождаются в одном анализаторе: только слуховые, только зрительные — и ни шагу в сторону.

Сложные — несколько анализаторов, связанных общей фабулой (видит во дворе убийц, слышит их голоса или слышит за стенкой, что соседи замышляют отравить его, при этом чувствует запах ядовитого газа).

Также можно отдельно выделить односторонние, или унилатеральные, галлюцинации (зрительные и слуховые), когда человек видит или слышит их только с одной стороны.

Они бывают, когда кора головного мозга поражена в виде очага с какой-либо из сторон.

Галлюцинации с завершенной предметностью (в отличие от простейших):

Вербальные (словесные) — по принадлежности: знакомые, незнакомые, мужские, женские, детские, принадлежащие иным существам; по громкости: тихие, громкие, оглушающие, натуральные, шепотные; по содержанию: угрожающие, обвиняющие (не путать с голосом совести), хулительные (как правило, с преобладанием ненормативной лексики), комментирующие (гляди — встал; вот он пошел; опаньки — упал; ишь ты — снова встал; ну ты посмотри — сейчас на нас ругается…), контрастные (одни голоса хвалят и обещают медаль, другие матерят и грозят пристрелить как бешеную собаку), стереотипные (изо дня в день одно и то же), императивные (те, что приказывают, — показание к немедленной госпитализации, хочет того пациент или нет); по форме: монологи, диалоги, беседы на родном и иностранном языках; по продолжительности: эпизодические, постоянные, наплывающие; по направленности — с любых направлений и дистанций. Интересны слуховые галлюцинации Аленштиля — когда человек напряженно ждет стука в дверь или телефонного звонка и затем начинает их слышать. Встречается у здоровых людей и рассматривается как вариант «акустической памяти».

Зрительные — разных цветов или без оных, подвижные и неподвижные, сценические (они же сценоподобные, где все, что видит больной, увязано в одну тему, сцену с четким сюжетом), ландшафтные, портретные, калейдоскопические, демономанические (персонажи все сплошь фольклорно-мифологической направленности); по содержанию — угрожающие (а чего это она в балахоне и с косой тут стоит?), индифферентные (ну, стоит и стоит — может, трамвая ждет…), обвиняющие (сцены суда, в том числе Страшного); аутоскопические (появление галлюцинации — вашего двойника), отрицательные аутоскопические (исчезновение отражения в зеркале, может вызвать соответствующую трактовку); по величине — нормальные, лилипутские, гигантские и прочие, прочие, прочие…

Отдельно можно выделить педункулярные галлюцинации Лермитта, возникающие при поражении ствола мозга (а если быть точным, то в области ножек и III желудочка) — в вечерние часы видятся двигающиеся некрупные картинки, быстро сменяющие друг друга (насекомые, животные и пр.

), при этом больные не боятся того, что видят, и четко осознают, что это галлюцинации; галлюцинации Ван-Богарта, характерные для лейкоэнцефалита — видятся окрашенные в разные цвета животные, рыбки, бабочки, все это ярко расцвечено эмоциями и перемежается приступами сонливости; галлюцинации Берце — на стене видятся светящиеся письмена, написанные чьей-то невидимой рукой; галлюцинации Пика (при поражении дна IV желудочка): больные заявляют, будто видят сквозь стену: «Вон один сквозь нее прошел, вон он за стеной ходит, вон кошка тоже сквозь стену шмыгнула — гнездо у них там, что ли?»

Тактильные — на коже и под кожей, дерматозоидные — восприятия предметов, насекомых, животных, паутины, веревок; температурные — жар, холод; гаптические — ощущение схватывания, прикосновения, ударов и толчков извне, гигрические — ощущение влаги.

Обонятельные — часто восприятие неприятных, резких, смрадных запахов гниения, разложения, нередко будто бы исходящих от самого больного (при этом существуют две странности: во-первых, я почти не встречал описания приятных обонятельных галлюцинаций — в виде запахов, к примеру, «Chanel № 5», а также, судя по личным наблюдениям, у массы людей имеются отрицательные обонятельные галлюцинации на реально исходящий от них запах; во всяком случае, с благами цивилизации в виде душа и дезодоранта они не спешат знакомиться).

Висцеральные —эндоскопические — видение своих внутренних органов (мечта или кошмар врача-эндоскописта); галлюцинации трансформации — измененность внутренних органов, их перемещение, удлинение, укорочение (также мечта или кошмар, в зависимости от локализации и характера); генитальные (ощущение, будто с половыми органами творят нечто бесстыдное и непотребное). Кинестетические — восприятие либо отсутствия конечностей, либо наличия дополнительных (для томика Конфуция и сотового телефона при езде на машине), насильственных движений, в том числе речедвигательных (ощущение движения языка, произнесения слов). У галлюцинаций часто имеются объективные признаки, когда возникновение галлюцинации можно определить по поведению пациента: при зрительных больной присматривается, следит за галлюцинаторным образом, при слуховых прислушивается, затыкает уши либо переговаривается (следует убедиться, что человек не использует в этот момент гарнитуру для сотового телефона или mp3-плеера), при тактильных — что-то с себя стряхивает. Как-то раз, гуляя с женой по городу, мы наблюдали такую картину: навстречу нам, активно жестикулируя и увлеченно разговаривая с невидимым собеседником, шла дама. Поравнявшись с нами, она кивнула, указывая этому собеседнику на нас: — А это знаешь кто? Доктора, психиатры, так что веди себя прилично! — и продолжила свой моцион.

По условиям, при которых они возникают, галлюцинации делятся на:

Функциональныечаще слуховые, которые возникают при реальном звуковом раздражителе (в шуме воды — шепот отравителей, в перестуке колес — заговор соседей по купе на тему «убьем-убьем» и т. п.);

Рефлекторные, или отраженные, — когда действие реального раздражителя на анализатор дает толчок к началу галлюцинаций (именно толчок, а не постоянный фон, как при функциональных). Могут возникать при действии на соанализатор: слуховые галлюцинации при раздражении зрительного, зрительные галлюцинации при акустическом раздражителе и т. п.;

Гипнагогические (от греч. hypnos — сон, agogos — вызывающий)при засыпании (встречаются в норме);

Гипнопомпические (от греч. hypnos — сон, pompos — сопутствующий)при пробуждении, а также в промежутке между сном и бодрствованием (также могут встречаться у здорового человека);

Типа Шарля Бонепри повреждении периферического отдела анализатора, например, «видения» при выраженной катаракте;

Апперцептивныевызываемые волевым усилием («Я сказал — белочки! В три шеренги! На подоконнике!»);

Психогенные:доминантные — при аффективно насыщенных переживаниях, например, «голос» умершего супруга; воображения Дюпре — при мечтаниях и фантазиях, особенно легко возникают у детей и у лиц с болезненно обостренным воображением; индуцированные — внушенные галлюцинирующим больным (то есть от одного больного другому больному); внушенные (не путать с индуцированными)навязанные врачом при исследовании, например, у больного алкогольным делирием — симптом Липмана, когда внушаются зрительные образы («Ой, смотри, какой гоблин!»); симптом Ашаффенбурга — когда больной в белой горячке разговаривает по предварительно отключенному телефону. Характерно, что в детском возрасте чаще бывают зрительные галлюцинации, а если возникают слуховые, то они чаще простые или элементарные.

Псевдогаллюцинацииотличаются от истинных характером искусственности, сделанности, отсутствием свойства объективности: если «голоса» — то чаще звучащие внутри головы, если «видения» — то будто кино или мультфильм.

Хотя галлюцинации как изолированный симптом не могут позволить с точностью определить, что же за болезнь у пациента, тем не менее их наличие (кроме гипнагогических, гипнопомпических и слуховых Аленштиля — эти могут быть в норме) — это серьезно и не есть хорошо.

Кроме того, можно сказать, к примеру, что слуховые псевдогаллюцинации более характерны для шизофрении (хотя могут встречаться и при многих прочих психотических расстройствах), а зрительные галлюцинации — для интоксикационного процесса или сосудистой катастрофы.

Это задает направление дальнейшему диагностическому поиску.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5a26c4143dceb7cfb17fe1c5/5a3f6919a815f11db6d8023b

Medic-studio
Добавить комментарий