ЭВТАНАЗИЯ: Термин «эвтаназия» происходит от греческих слов: eu – «хорошая,

В италии разрешили эвтаназию. рассказываем, где ещё можно спокойно умереть

ЭВТАНАЗИЯ:  Термин «эвтаназия» происходит от греческих слов: eu – «хорошая,

Раньше в Италии, как и почти во всех странах мира, эвтаназия считалась преступлением. Но 26 сентября Конституционный суд Италии решил узаконить добровольный уход из жизни. Суд постановил, что

помощь человеку в уходе из жизни — не преступление, если он испытывает “невыносимые страдания”.

Пересмотреть вопрос об эвтаназии суд попросил итальянский активист Марко Каппато. Он помог уйти из жизни Фабиано Антониани — диджею Fabo.

В 2014 году мужчина попал в аварию в Мадриде и остался инвалидом: он не мог двигать руками и ногами и ослеп. Не в силах выносить это состояние, он хотел пройти процедуру эвтаназии в Италии, но ему отказали.

Тогда Антониани отправился в Швейцарию, где по собственному желанию ушёл из жизни в 2017 году. 

А Каппато по возвращении обвинили в подстрекательстве к самоубийству. Ему грозило 12 лет тюрьмы, но Конституционный суд расценил действия активиста по-другому:

“Эвтаназия должна быть разрешена законом, но только в исключительных случаях, например, если пациент находится в крайне тяжёлом неизлечимом состоянии, которое причиняет ему физические и психологические страдания, которые он считает невыносимыми”.

Каппато остался на свободе, но вопрос с эвтаназией остаётся открытым для многих государств. А также всех тех, кто страдает каждый день и готов к смерти, но боится за своих родных и врачей, которых впоследствии признают преступниками.

Что такое эвтаназия и нужна ли она?

Термин эвтаназия происходит от двух греческих слов — “eu” (хорошо) и “thanatos” (смерть). Это “хорошая смерть”, когда врач помогает неизлечимо больному человеку проститься с миром и освободиться от ежедневных страданий. Их могут причинять психическое расстройство, мучительные боли, паралич конечностей.

Сегодня выделяют 2 вида эвтаназии: пассивная предполагает намеренное прекращение медиками поддерживающей терапии, а активная подразумевает введение умирающему медицинских препаратов, что вызовет быструю и безболезненную смерть.

При добровольной эвтаназии больной сам принимает решение о том, чтобы прекратить свою жизнь. В США распространена практика, когда человек заранее оставляет юридически заверенный документ о добровольной эвтаназии в случае, например, комы.

Недобровольная эвтаназия законна с согласия родственников или опекунов больного, когда тот находится в бессознательном состоянии, а врачи уверены, что человек больше не очнётся.

Что касается идеи эвтаназии, или добровольного и осознанного самоубийства, то ни учёные, ни философы, ни религиозные деятели пока что не пришли к единому мнению. В этом вопросе сталкиваются гуманистические ценности, этика врачей, а также сострадание и религиозные догмы.

Перед врачами, которых просят провести эвтаназию, стоит выбор: либо они помогут человеку избавиться от страданий, таким образом “излечив его”. Либо они нарушат Клятву Гиппократа, в которой прямо говорится о запрете убийства пациента:

“Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла…”

Перед пациентами стоят примерно такие же вопросы. Если человек верит в Бога и живёт по его заветам, он не должен лишать себя жизни, иначе он попадёт в Ад (конечно, это самая простая и общая трактовка Библии). Но если его страдания так велики и мучительны, что он их физически больше не может выносить — так что же ему остаётся?

У неверующих такой дилеммы нет, но есть другой сложный вопрос — семья. Зачастую не все родные могут принять решение человека уйти из жизни и простить его.

Например, девушка уже упомянутого диджея Fabo поддержала его решение и поблагодарила Конституционный суд:

“Его тело превратилось в клетку. Он жил в этой тюрьме два года и девять месяцев. Если человек в таком состоянии хочет умереть дома, то я считаю, что запрещать ему это сделать крайне нечестно”.

Но так бывает далеко не всегда.

В каких странах эвтаназия легальна?

Первыми эвтаназию легализовали Бельгия и Нидерланды, это произошло в 2002 году. В 2014 году бельгийцы пошли ещё дальше и разрешили эвтаназию для детей. Голландцы тоже согласны с такой практикой, но установили порог возраста: ребёнок не должен быть младше 12 лет.

С 2009 года законно умереть можно в Люксембурге, с 2016 — в Канаде. В США эвтаназия официально запрещена, но несколько штатов всё же делают исключения. В Вашингтоне, Орегоне, Вермонте, Калифорнии и Монтане добровольно уйти из жизни можно, а ассистировавшего в этом врача не посадят в тюрьму.

Пассивная эвтаназия не запрещена в Германии, Испании, Албании, Израиле и во Франции.

В Швейцарии “хорошую смерть” практически поставили на поток: там есть несколько учреждений, где эвтаназию делают даже иностранцам.

Правда, процедура дорогостоящая — в среднем смертельная инъекция, сопроводительные документы и пребывание в клинике обойдутся в 4 000 евро.

Для сравнения: в Бельгии стоимость эвтаназии уже включена в пакет медицинского страхования гражданина, остаётся лишь купить набор стоимостью около 70 долларов.

Но это не мешает индустрии “суицидального туризма” активно расти и развиваться. Жители кантона Цюрих, в котором эвтаназия разрешена с 1941 года, проали за

“Легализацию эвтаназии для неизлечимо больных, причём не только граждан Швейцарии, но и туристов, приезжающих в страну”.

Изначальный посыл Федерального демократического союза и Евангельской партии о запрете “эвтаназийного туризма” в кантоне отклонили 84,5 процента швейцарцев.

Легко ли сделать эвтаназию?

Говорить о том, что на неё сложно решиться психологически как пациенту, так и его родственникам, мы не будем. Но даже в тех странах, где эвтаназия официально разрешена, процедура подготовки к уходу из жизни порой занимает несколько лет. 

Как это происходит в Бельгии: человек, который хочет пройти эвтаназию, должен дважды подать заверенную нотариусом просьбу. Это делается для того, чтобы больной мог тщательнее обдумать своё решение. Если намерение человека не изменилось, то потом его заявление 3 месяца рассматривает специальная комиссия.

Она проверяет всю медицинскую документацию, ход лечения, выясняет, точно ли нет никаких методик, которые могли бы улучшить состояние пациента. И только если сделать действительно больше ничего нельзя, комиссия выносит положительное заключение об эвтаназии.

Затем его ещё рассматривают судья и другие специалисты.

И только после всех этих бюрократических перипетий пациент получает возможность добровольно уйти из жизни. Но до самой последней минуты у него остаётся возможность отказаться от процедуры. 

В Люксембурге заявление больного об эвтаназии рассматривают лишь 2 медицинских работника и специализированная комиссия — суд в этом не участвует, так что “хорошая смерть” произойдёт быстрее.

В Нидерландах эвтаназия также сопровождается меньшей бюрократией — там всего-то нужно сообщить о своем желании умереть лечащему врачу, а потом получить согласие комиссии по этике.

Однако иностранцам добровольно умирать в Голландии не разрешено.

В России эвтаназия, естественно, запрещена — здесь теперь нельзя курить на собственных балконах, а принять самостоятельное решение о смерти смерти же и подобно.

Врачам в России эвтаназию нельзя проводить в соответствии со статьёй 45 Федерального закона № 323 “Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации”, который определяет процедуру как “ускорение смерти пациента по его просьбе”.

Остаётся только жить, иначе вас настигнет статья 105 УК РФ — “убийство”.

Эвтаназия или жизнь?

В 2019 году Региональное агентство по здравоохранению департамента Франш-Конте, Франция, начало расследование о принудительной эвтаназии в Лармонтском доме престарелых. В конце 2018 года стало известно о странных смертях нескольких пациентов в Понтарлье. Это вызвало подозрения в отношении сотрудников учреждения.

И подобные случаи не так уж редки. Конечно, когда человек относительно молод, его внезапная смерть вызывает больше подозрений, чем гибель пожилого и больного пациента. Но необоснованная эвтаназия во всех странах мира считается преступлением, поэтому все подозрительные смерти от рук врачей расследует полиция.

Противники эвтаназии обычно апеллируют к тому, что смерть — это грех. Но всё чаще возникают вопросы о том, а действительно ли человек сам принял решение уйти из жизни? Не подталкивал ли его кто-то из родственников или врачей, которым выгодна его или её смерть? 

Такие ситуации должны предотвращать описанные выше регламенты проведения эвтаназии. Обмануть можно одну или две инстанции, но пройти весь путь подачи документов, как в Бельгии, чтобы потом выяснилось, что пациент умирать-то и не собирался, невозможно.

Поэтому, когда речь заходит об аргументах против эвтаназии, говорят о ценности жизни как таковой; об этике врачей, которые должны следовать принципу “не навреди”; о религии; кто-то говорит о трусости тех, кто выбирает не борьбу с тяжёлой болезнью, а быстрый уход.

Но эвтаназия — это не быстро и не просто. Поэтому остаются врачи, правительства и религия, с которыми каждый неизлечимо больной, готовый к эвтаназии, должен справиться сам. И решение о смерти всегда остаётся за тем, кто собирается умереть. 

Так, британский писатель Терри Пратчетт долгое время выступал за эвтаназию. А когда узнал, что болен редкой формой болезни Альцгеймера, начал оформлять документы для швейцарской организации Dignitas, которая предоставляет услуги по “ассистированному самоубийству”.

Правда, в Швейцарию Пратчетт не поехал — он умер в 2015 году в возрасте 66 лет. В 2009 году он отправил в газету Daily Mail открытое письмо, в котором рассказал о своём решении прибегнуть к эвтаназии.

В нём он отметил, что хочет “сам совершить прыжок в бездну прежде, чем его столкнут с края”:

“Я наслаждаюсь своей жизнью и намерен так поступать ещё довольно долгое время. А когда на горизонте замаячит конец игры, я хочу умереть, сидя в кресле, в моём собственном саду, с бокалом бренди в руке, с Томасом Тэллисом в iPod (потому что его музыка способна приблизить к раю даже атеиста) и, возможно, со вторым бокалом бренди, если на него хватит времени. Кто скажет, что мой план плох?”.

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5b8e4aac462dca00ab351987/5d8e2bb1b5e99200b172d7b3

Эвтаназия: аргументы за и против

ЭВТАНАЗИЯ:  Термин «эвтаназия» происходит от греческих слов: eu – «хорошая,
Правообладатель иллюстрации Thinkstock Image caption Сторонники законопроекта утверждали, что его принятие позволит смертельно больным людям умереть достойно

Британский парламент отверг законопроект, который предлагал разрешить эвтаназию (врачебную помощь при самоубийстве) для смертельно больных людей.

Противники законопроекта утверждают, что в случае легализации эвтаназии на пожилых людей может оказываться психологическое давление с тем, чтобы они покончили с собой. Это была уже третья с 1997 года попытка легализовать эвтаназию в Британии.

Эвтаназия – одна из самых чувствительных и болезненных проблем современного общества. Термин эвтаназия происходит от двух греческих корней – “eu” (хорошо) и “thanatos” (смерть).

Таким образом, эвтаназия – это “хорошая смерть”. В одних странах сама постановка вопроса о юридически узаконенной помощи человеку в уходе из жизни кажется кощунственной, в других – это уже давно узаконенная практика.

Проблема эвтаназии находится на пересечении огромного комплекса дисциплин – медицины, юриспруденции, религии, философии, и для полноценного ее обсуждения необходимо участие специалистов из всех этих областей.

Ведущий “Пятого этажа” Александр Кан пригласил для участия в программе двух: медицину представляет доктор медицинских наук, профессор кафедры терапии и гериатрии Московского государственного медико-стоматологического университета Юрий Конев, религию – живущий в Лондоне священник отец Владимир Никифоров.

Загрузить подкаст передачи “Пятый этаж” можно здесь.

Александр Кан: Отец Владимир, считаете ли вы, что проблема эвтаназии в британском обществе назрела?

Владимир Никифоров: Да. Возрастает число людей, которые уезжают за границу, чтобы окончить жизнь – в Швейцарию, где есть специальное агентство. В соседних странах на это другие взгляды: в Голландии к этому относятся достаточно просто, и это все время возбуждает общественное мнение.

Я достаточно регулярно бываю в больницах, меня вызывают к умирающим, я знаю об этом не понаслышке. Видеть страдания человека, когда медицина не может их облегчить, – это опыт, который невозможно забыть. Что-то в этом смысле должно быть сделано.

А.К.: Но результат сегодняшнего ания отрицательный. Насколько это неожиданно?

В.Н.: Я бы сам ал против этого закона. проблема – это страдание, независимо от того, сколько человеку осталось жить. Невыносимые страдания надо облегчить. А законопроект не рассматривает суть. Кто решает, что человеку осталось жить меньше шести месяцев? Процедура совершенно не прописана.

Например, во многих больницах такие пациенты занимают место, почему бы им не умереть пораньше и освободить койку? Такие случаи бывали. Морально нечистоплотный доктор может солгать и отправить пациента на тот свет. Был доктор Шипман, который отправил на тот свет чуть ли не 200 пациентов.

А.К.: Ну, доктор Шипман не руководствовался соображениями об облегчении страданий больных, а именно это лежит в основе эвтаназии. А насколько реально обсуждение такой проблемы в России на уровне парламента?

Юрий Конев: Пока это вряд ли возможно. Я согласен с сегодняшним решением британского парламента, что со мной бывает крайне редко. В России в соответствии с законодательством медицинским работникам запрещается осуществление эвтаназии, ускорение смерти пациента по его просьбе. Как действиями, так и бездействием.

Хотя там есть подпункты, которые касаются реанимационных мероприятий, когда наступила клиническая смерть, произошла остановка жизненно важных функций организма и они носят потенциально необратимый характер.

А.К.: Вы упомянули действие и бездействие. Это так называемая пассивная и активная эвтаназия. При активной врач вмешивается и ускоряет смерть пациента, при этом пациент страдает от неизлечимого заболевания и близок к смерти так или иначе.

При пассивной врач не вмешивается в жизнь пациента, но и не оказывает по просьбе больного, что очень важно, необходимую помощь для ее продления. Для вас как для медика между этими двумя понятиями нет разницы?

Ю.К.: Этот вопрос надо рассматривать с позиции врача, с позиции больного и с позиции государства. Мое мнение, что любое вмешательство, способствующее смерти, – это убийство. А с точки зрения пациента есть такое понятие, как ассистируемое врачом самоубийство. Вроде бы “само”, хотя средство для него готовил врач. И какой же он врач после этого?

С точки зрения государства, в этом случае экономятся средства, которые тратятся на безнадежного больного, то есть государству это выгодно.

А.К.: А какова позиция церкви? Англиканская церковь и ее глава архиепископ Кентерберийский официально выступают категорически против легализации эвтаназии. Но бывший архиепископ лорд Кэри выступает за ее легализацию.

В.Н.: В католической церкви этот вопрос обсуждался на протяжении десятилетий. Здесь тоже различалась активная и пассивная эвтаназия. Любой человек имеет право отказаться от лечения. Лечение должно тогда быть прекращено. Можно прекратить насильственную подачу питания и воды, если тело их уже не принимает. Но нельзя сделать это с целью убить пациента.

Это сравнительно недавно обсуждалось в связи с Иоанном Павлом II, который ужасно страдал от болезни Паркинсона, так что этот вопрос коснулся его лично. Не знаю, отказался ли он от лечения, но умер он естественной смертью. Но большого пространства для маневра здесь нет. А эмпатия важнее, чем догма.

А.К.: Это очень важная мысль. Если жизнь превращается в сплошное страдание для больного, и его единственно желание – прекратить эти страдания, не есть ли соответствующее действие или бездействие – проявление милосердия? А милосердие – тоже врачебный долг.

Ю.К.: Великобритания – родина альтернативы эвтаназии, паллиативной медицинской помощи. Человек не должен страдать. Есть ливерпульский консенсус, который расписывает последние 48 часов умирающего больного. Паллиативная помощь позволяет пациенту практически не ощущать боли.

Во-вторых, на уровне психики происходят довольно явные изменения. Это депрессия, которая приводит к решению о преждевременном уходе из жизни. Если медицине удастся убрать эти предпосылки, то и решение такое не будет приниматься.

А.К.: То есть, высказанное больным желание умереть – не результат четко осознанного решения, а результат последствия болезни?

Ю.К.: Конечно.

А.К.: А недавно пришло сообщение из Калифорнии, которая стала шестым штатом, где легализована эвтаназия. Она является легальной в Бельгии, Голландии и Швейцарии. Это страны с хорошо развитой экономикой и высоким уровнем жизни. И создается впечатление, что раз там было принято такое решение, то это то, куда мы все движемся.

В.Н.: Вопрос не только в том, что есть умирающие, которым надо облегчить последние часы. Есть люди, которые потеряли возможность вести нормальную жизнь и тяготятся ею. Это может быть не острая боль, но постоянная, которую нельзя ничем снять.

У медицины нет обезболивающего на все случаи жизни. Люди кричат часами от боли, а помощи им нет. Депрессия часто имеет вполне обоснованную базу. Мне кажется, путь лежит через какую-то нормальную социальную процедуру.

Скажем, в Америке есть смертная казнь, но между приговором и казнью проходят годы, потому что боятся казнить невинного. Так же можно поступить и здесь. Не то, чтобы ждать годами, но выработать процедуру, которая исключала бы возможность ошибки, давления.

Решение должно быть коллективным, и медики не должны быть частью этого коллектива. Они должны только поставить диагноз и дать прогноз. А решение должно принимать какое-то жюри.

Здесь могут быть злоупотребления. Известен случай, когда женщина попала в больницу и обнаружила на своей кровати код. Она выяснила, что он означал, что к ней не надо применять реанимацию, потому что она старше определенного возраста.

Сложную проблему нельзя решить простыми средствами. Должна быть система, которая защищала бы пациента от необоснованного умерщвления.

А.К.: До сих пор мы говорили о случаях, когда больной сам проявляет желание, так или иначе высказывает свою волю. А если больной уже не в состоянии сам принимать решения? Когда человек в коме и на поддержание его жизни уходят огромные средства? Есть ли какие-то основания отключить эту аппаратуру, если у человека умер мозг?

Ю.К.: Такая практика бытует в настоящее время. Здесь также возможны злоупотребления. Родственники могут желать получить наследство. Впервые закон об эвтаназии был принят в Австралии, но через год был отменен. А в истории первый закон об эвтаназии принял Адольф Гитлер в 1939 году.

А.К.: Это страшное напоминание. Этот вопрос обсуждается десятилетиями, и аргументы обеих сторон представляются очень весомыми. И мне кажется, что решения нет.

В.Н.: Решение может быть, но требуется исторический опыт, чтобы его постепенно построить осторожными шагами. То, что предлагал сегодня парламент, – шаг неосторожный. Надо подумать о процедуре.

Если есть закон, надо подумать, как он будет применяться. С другой стороны, можно надеяться на прогресс медицины, которая будет купировать боль и страдания.

Media playback is unsupported on your device

Источник: https://www.bbc.com/russian/society/2015/09/150911_5floor_euthanasia_debate

Эвтаназия – преступление или благо?

ЭВТАНАЗИЯ:  Термин «эвтаназия» происходит от греческих слов: eu – «хорошая,

Термин «эвтаназия» происходит от греческих слов EU – «хорошо» и THANATOS – «смерть». Впервые этот термин был предложен в 16 веке английским философом Фрэнсисом Бэконом и означал легкую, безболезненную смерть.

Смерть, как сон. Кто же с возрастом не задумывался о блаженной смерти: «умереть – уснуть». Недаром бытует пословица: «легкой жизни я просил у Бога, легкой смерти надо бы просить». Эвтаназия бывает активной и пассивной. Пассивная (которую еще называют «методом отложенного шприца») выражается в прекращении медицинской помощи, направленной на продление жизни.

Активная эвтаназия, или «метод наполненного шприца» – это введение умирающему лекарственных средств, влекущих за собой быстрое и безболезненное наступление смерти. Муж за эвтаназию Сейчас во всем мире немало споров о судьбе американки Терри Щиаво.

Несчастная женщина вот уже 15 лет находится в состоянии комы, которая наступила из-за тяжелейших повреждений головного мозга, вызванных длительной нехваткой кислорода после сердечного приступа. Ее бывший муж добивался отключения катетера, по которому в организм больной подавались питательные вещества. В прошлую пятницу по решению суда питание через трубку было отключено.

Это неизбежно приведет к скорой смерти Терри от голода и обезвоживания. Американцы разделились на два лагеря: одни называют такое решение убийством, другие – актом милосердия. Полицейские арестовали маленького мальчика, который пытался пронести в палату Щиаво стакан воды. Мальчику надели наручники, после чего увезли в полицейский участок.

Ранее за такое же нарушение была арестована пожилая женщина. Бывший муж Терри, Майк Щиаво заявил, что сама Терри была бы против бессмысленного поддержания своей «растительной» жизни. Родители против Родители Терри, Роберт и Мэри Шиндлер, с этим несогласны. Они утверждали, что дочь реагировала на их присутствие.

Позицию родителей Терри Щиаво особенно активно поддержали право-консервативные организации США и многие ведущие республиканские политики. Конгрессмен Том Дилэй высказался следующим образом: «В отношении беззащитной американской гражданки в штате Флорида сейчас творится убийство». Он назвал решение суда «актом медицинского терроризма».

Майкл Щиаво считает иначе, он заявил: «Я считаю, что правительство влезло и затоптало всю мою частную жизнь». Джордж Буш прервал отпуск, но это не помогло Президент США Джордж Буш прервал пасхальные каникулы и срочно вернулся со своего ранчо в Техасе в Белый дом, чтобы подписать закон о сохранении жизни находящейся в коме 41-летней Терри Щиаво.

Была созвана внеочередная сессия конгресса США, на которую законодателей собирали по всей стране и даже из-за границы. Конгресс принял решение передать дело на рассмотрение федерального суда. Однако федеральный аппеляционный суд в Атланте отклонил ходатайство, а Верховный суд США отклонил апелляцию родителей Терри о подключении их безнадежно больной дочери к системе искусственного питания.

Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Этот вопрос так взволновал многих американцев, скорее всего, из-за того, что в таком «вегетативном» состоянии находятся около 35 тысяч американцев, из которых 10 тысяч – дети.

Благословление на смерть Папа Римский Иоанн Павел II сказал, что использование медицинского оборудования для спасения жизни пациентов в некоторых случаях может быть «бесполезным и неуважительным по отношению к пациенту». Ранее Ватикан последовательно выступал против эвтаназии, считая, что это самоубийство с посторонней помощью. Уже имеются прецеденты эвтаназии по решению суда.

Например, Высший суд Великобритании удовлетворил просьбу парализованной женщины об отключении аппарата искусственной вентиляции легких. А что у нас?

Латвия, несомненно, относится к европейским странам.

Но стоит на миг представить, что может произойти у нас, если разрешат эвтаназию (тем более активную; пассивная на практике, хоть и не именуется так официально, встречается в постсоветских странах достаточно часто) – становится жутко. Очень многое из того, что считалось незыблемыми моральными ценностями, сейчас легко продается и покупается. Если ввести эвтаназию, то наверняка найдутся среди внезапно разбогатевших типов такие, которым старенькие папы и мамы мешают. А если те тяжко больны или вовсе парализованные? Вряд ли бессердечных деток будут терзать душевные сомнения. «Отстегнут» кому надо – и получат требуемый документ со всеми подписями. Опять же, легче будет с конкурентами расправиться или с надоевшей женой. И главное, не придерешься – все бумаги будут в полном ажуре. Так что пусть там в Штатах и Англии как они хотят, а мы лучше погодим. Целей будем!

Источник: https://gorod.lv/novosti/10012-evtanaziya_prestuplenie_ili_blago

5.2. Эвтаназия – моральные, правовые и социальные проблемы

ЭВТАНАЗИЯ:  Термин «эвтаназия» происходит от греческих слов: eu – «хорошая,

предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава

Раздел II. Ценности человеческой жизни и права человека

Термин эвтаназия происходит от греческих слов eu -“хорошо” и thanatos – “смерть” и означает сознательное действие, приводящее к смерти безнадежно больного и страдающего человека относительно быстрым и безболезненным путем с целью прекращения неизлечимой боли и страданий.

Эвтаназия, как новый способ медицинского решения проблемы смерти (прекращения жизни) входит в практику современного здравоохранения под влиянием двух основных факторов. Во-первых, прогресса медицины, в частности, под влиянием развития реаниматологии, позволяющей предотвратить смерть больного, т.е. работающей в режиме управления умиранием.

Во-вторых, смены ценностей и моральных приоритетов в современной цивилизации, в центре которых стоит идея “прав человека”. Неудивительно, что 51,5% и 44,8% российских врачей в возрасте соответственно 41-50 и 51-65 лет на вопрос социологического опроса (1991-1992 гг.

) “считаете ли Вы допустимой эвтаназию?” ответили “никогда об этом не думал(ла)”, наряду с вариантами ответов “да” и “нет”. Положительный ответ был дан 49% врачей в возрасте 21-30 лет [1].

Авторы исследования приходят к справедливому выводу о смене ценностных установок профессионального сознания медиков, которые, с одной стороны, сталкиваются с тупиковыми ситуациями на границе между жизнью и смертью, а с другой – являются соучастниками общих цивилизационных социальных процессов.

Эвтаназия – неоднозначное действие. Прежде всего различают активную и пассивную эвтаназию. Активная – это введение врачом летальной дозы препарата. При пассивной эвтаназии прекращается оказание медицинской помощи с целью ускорения наступления естественной смерти.

Западные специалисты, например Совет по этике и судебным делам Американской Медицинской Ассоциации, вводят понятие “поддерживаемое самоубийство”. От активной эвтаназии оно отличается формой участия врача.

“Поддерживаемое самоубийство” – это содействие врача наступлению смерти пациента с помощью обеспечения необходимыми для этого средствами или информацией (например, о летальной дозе назначаемого снотворного). Кроме этого, вводится градация “добровольной”, “недобровольной” и “непреднамеренной (невольной)” эвтаназии.

В первом случае эвтаназия осуществляется по просьбе компетентного пациента. Недобровольная эвтаназия проводится с некомпетентным пациентом на основании решения родственников, опекунов и т.п. Непреднамеренная эвтаназия совершается без согласования с компетентным лицом.

При этом под компетентностью понимается способность пациента принимать решение. Совет по этике и судебным делам АМА допускает при этом, что эти решения могут быть не обоснованными”.

“Люди имеют право принимать решения, которые другие считают не разумными, поскольку их выбор проходит через компетентно обоснованный процесс и совместим с личными ценностями” [2].

Либеральная позиция

Рекомендации и разработки Совета по этике и судебным делам АМА можно рассматривать как пример либеральной позиции по проблеме эвтаназии. Принцип автономии больного и обязательство врача уважать выбор пациента безусловно является одним из определяющих пределы этического действия врача.

“Мы демонстрируем уважение к человеческому достоинству, когда признаем свободу личности делать выбор в соответствии с ее собственными ценностями” [3].

Эвтаназия становится практически работающим принципом, если собственные ценности личности совпадают с такой ценностью современной цивилизации, как право на предельную самодетерминацию личности.

С либеральных позиций эвтаназия основана на фундаментальном человеческом праве – праве умереть, если смерть – единственное избавление от страданий. Основными аргументами в пользу признания добровольной эвтаназии становятся – сострадание к другим и признание права человека самому определять время собственной смерти.

Позиция, допускающая эвтаназию, по крайней мере на уровне отмены и отказа на поддерживающее жизнь лечение, имеет в своем арсенале еще ряд аргументов. Любой метод, приводящий к смерти, традиционно оценивается как вредный, и, следовательно, недопустимый.

Но сторонники эвтаназии полагают, что она является “правильным лечением”, направленным на устранение непереносимых болей. Если боль неустранима, помощь больному, просящему легкой смерти, может рассматриваться как гуманная и милосердная.

Предложение врачом смерти как медицинского лечения – один из аргументов медицинского уровня.

Следующий аргумент может быть назван “альтруистическим”. Это – желание тяжело больного человека не обременять собою близких ему людей.

Но, как правило, это желание определяется не столько тем, что человек сам хочет этого, сколько тем, что он должен так сделать, так как забота о близких поглощает его индивидуальную волю к жизни.

Этот аргумент тесно связан с принципом “права на достойную смерть”.

Нельзя при этом не отметить, что сам принцип “достойной смерти” формируется с позиций достаточно высокого качества жизни, включающего комфорт, определенную благоустроенность, выбор средств “достойной смерти” и т.п., основываясь при этом на явной доминанте эгоистических мотивов.

В современной литературе можно встретить и демографический аргумент.

Приемлемость эвтаназии связывается с “существенным постарением населения”, с ростом числа инвалидов преклонного возраста, содержание, уход и лечение которых влечет ряд экономических и социальных проблем.

Логическим завершением признания социальной приемлемости эвтаназии является эвтаназия неполноценных. Особенно остро эта проблема встает относительно новорожденных.

К экономическим и социальным основаниям принудительной эвтаназии добавляется и генетический фактор – угроза “биологического вырождения”.

В отличии от всех перечисленных форм и видов эвтаназии, возможность применения которых все еще далека от социального признания, принудительная эвтаназия уже выходила на уровень практики.

Всем известен опыт фашистской Германии, где в 1938-1939 годах была разработана и осуществлялась “Программа эвтаназии” по отношению к “жизненнонеполноценным” лицам. В 30-х годах в США существовало общество “Эвтаназия”, которое ставило своей целью изменить законы и легализовать умерщвление “дефективных”.

И если в конце первой половины XX века эти идеи были осуждены мировым сообществом, то в конце второй половины XX века проблема эвтаназии вновь становится предметом обсуждения.

При этом, правда, меняется идеология принудительной эвтаназии: на помощь призываются понятия “милосердие” по отношению к бесперспективным пациентам и “справедливость” по отношению к их родным или даже обществу в целом, включая страховые кампании и государственные учреждения, финансирующие их медицинское обслуживание, вынуждая их сокращать средства на оказание медицинской помощи другим категориям “перспективных” пациентов.

Консервативная позиция

Использование понятий “милосердие” и “справедливость” для оправдания принудительной эвтаназии – это путь к возможному социальному беспределу.

Кроме того, использование понятий “милосердие” и “справедливость” для оправдания эвтаназии – один из знаков подлинного антихристианства как формы духовного самозванства, когда святыни и ценности христианства присваивают “себе такие силы в человечестве, которые на деле и по существу чужды и прямо враждебны Христу и Духу Его”. [4] Действительно, что может быть изощреннее понятия “убийство из милосердия”, особенно в случае тяжелой неизлечимой болезни!? Или может ли не прельстить оправдание эвтаназии как нежелания быть в тягость близким, как формы заботы и даже подлинной любви к ближним?

Но подлинная любовь к ближним состоит в том, что ваша болезнь и возможность долготерпеливой заботы о больном – это то, как реально и непосредственно могут послужить ваши близкие Богу. “Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне” (Мф. 25,40).

Для одних это один из путей ко Спасению, о котором благовещал Спаситель в своем последнем Откровении.

Для других это один из последних рубежей к “муке вечной”, “Ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня, был странником, и не приняли Меня; был наг и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня.

Тогда и они скажут ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне” (Мф. 25,41-46).

Консервативная позиция по проблеме эвтаназии проста и однозначна. “Этика православного христианства отвергает возможность намеренного прерывания жизни умирающего пациента, рассматривая это действие как особый случай убийства, если оно было предпринято без ведома и согласия пациента, или самоубийства, если оно санкционировано самим пациентом” [5].

Подобная оценка эвтаназии отличает не только православное христианство, но любую консервативную позицию, включая мнение специалистов, которое еще буквально 20 лет назад было господствующим в обществе.

Основанием его господства было не только христианское понимание человека, но влияние врачебной этики Гиппократа, которая однозначно отрицает использование опыта и знания врача для того, чтобы вызывать “легкую” смерть больного, который просит о такой услуге.

Примечательно при этом, что Гиппократ формулирует этот принцип врачебной этики в условиях абсолютной социальной приемлемости самоубийства в культуре Греции и Рима.

Аргументы медиков, противников эвтаназии, основываются на врачебной практике. Во-первых, медицине известны факты “самопроизвольного излечения” от рака. И хотя такие случаи редки, исключать их возможность в каждой индивидуальной ситуации нельзя.

Во-вторых, практика военных врачей свидетельствует о способности человека приспособляться к жизни, несмотря на инвалидность (ампутация ног, рук). Адаптация и новое качество жизни, как правило, приводило большинство из них к негативной оценке своих прежних просьб к врачам об ускорении их смерти.

В-третьих, принятие смерти как “вида” медицинского лечения (боли, страдания) может оказаться мощным препятствием на пути развития самого медицинского знания, развитие которого постоянно стимулируется “борьбой со смертью”.

Православный богослов В.И. Несмелов писал: “Ведь физическая смерть человека является не переходом в новую жизнь, а последним моментом действительной жизни.

Этого рокового смысла смерти никогда и ни в каком случае не может изменить вера в бессмертие человеческого духа, потому что если по смерти человека дух его и будет существовать, то жить-то человеческой жизнью он все-таки не будет” [6]. Социальное предназначение медицины всегда заключалось в борьбе за действительную человеческую жизнь. “В самом деле, – писал о.

Сергий Булгаков, – разве не может и не обязан человек исцелять болезни всякого рода и разве он этого не делает? И разве уже исчерпаны все для этого возможности, или напротив, они все более расширяются? Может ли далее это целительство, которое есть, конечно, борьба со смертью, хотя ее и не побеждающая, но все же отдаляющая, остановиться перед тем, чтобы не исторгать из когтей смерти ее преждевременные жертвы?” [7] В борьбе со смертью, по сути дела, заключается нравственная сверхзадача медицинской науки и врачевания. Стремление решить эту сверхзадачу, несмотря на ее неразрешимость, всегда вызывало в обществе уважение и доверие к врачу. Сохранит ли медицина свои социальные позиции, когда система здравоохранения “породит” систему смертеобеспечения? Не чреват ли отказ от последовательного исполнения принципа сохранения и поддержания жизни изменением моральных основ врачевания, от которых в немалой степени зависит результативность врачебной деятельности? Не обречены ли врачи, обеспечивая “достойную смерть” пациенту, на резкое умаление своего собственного достоинства, участвуя в сознательном убийстве пациента? Либеральные идеологи пытаются уйти от использования слова “убийство”. Они даже утверждают, что действие, приводящее к смерти пациента по его просьбе и с его согласия, не может быть названо “убийством”. Но как оно может быть названо? И как симптоматично для нас, что в языке, по крайней мере, в русском, нет слова, обозначающего такое действие – убийство остается убийством, сохраняя всю тяжесть преступления заповеди “не убий”. А эвтаназия, какие бы благовидные маски она ни принимала, была и остается превращенной формой убийства и самоубийства одновременно.

Социальное и юридическое признание эвтаназии не сможет освободить человечество от болезней и страданий. Но стать мощной и самостоятельной причиной роста самоубийств, и не только по мотиву физических страданий, может.

Библейское “не убий” неразрывно связано с отрицательным отношением христианства к самоубийству. Церковь говорит об обреченности самоубийц на вечную гибель, отказывает им в погребении по христианскому обряду.

Жесткость христианского отношения к самоубийству вообще и к эвтаназии в частности связана с жизнеобеспечивающими основаниями социального бытия человека. Даже такой противник христианства, как Ф.

Ницше, признавал, что одна из причин социального признания христианства коренилась именно в его бескомпромиссной борьбе с “неуемной жаждой самоубийства, ставшей столь распространенной ко времени его (христианства – И.С.) возникновения” [8].

Язычество, буддизм и атеизм “питали” эту жажду. Тит Ливии описывал то величавое спокойствие, с которым галльские и германские варвары кончали собой. В языческой Дании воины считали позором закончить свои дни от болезни в постели. Известна истории и готская “Скала предков”, с которой бросались вниз немощные старики.

Об испанских кельтах, презирающих старость, известно, что как только кельт вступал в возраст, следующий за полным физическим расцветом, он кончал жизнь самоубийством. Обычаи, которые предписывали престарелому или больному человеку покончить с собой, в случае их неисполнения лишали его уважения, погребальных почестей и т.п.

Это “свободное”, на первый взгляд, действие было на самом деле достаточно жестко регламентировано в языческих сообществах. Исследуя явление самоубийства в древних культурах, Э.

https://www.youtube.com/watch?v=DOjN-XRGvgY

Дюркгейм приходит к выводу о его чрезвычайной распространенности, при этом на первом месте среди всех возможных мотивов самоубийства стоит самоубийство по причине преклонного возраста и болезней [9].

В буддизме же, где отречение от жизни само по себе считается “образцовым”, возрастные и физиологические “критерии” для самоубийства практически отсутствуют.

Самоубийство в буддийской культуре является видом религиозного обряда, и это не удивительно, ибо высшее блаженство и желанная цель жизни находится вне этой жизни – в “небытии” (нирвана). Виды самоубийства, принятые в буддийской культуре, различны.

Их выбор зависит от конкретной секты, страны, эпохи. Это и голодная смерть, и утопление в водах “священных рек”, и вспарывание живота своего своими собственными руками.

Атеизм – еще одна мировоззренческая система, находясь в рамках которой невозможно не признать правомерность самоубийства, если строго следовать ее исходным принципам. Среди них: человек создан для счастья, исполнения желаний, наслаждений и т.п., человек не должен страдать. В условиях невозможности их реализации трудно отказать человеку в праве на самоубийство.

Тем более, что человек – самодержавный властелин собственного тела. А его право на предельную самодетерминацию – высшая ценность атеистического мировоззрения. Принцип “прав человека” не содержит никаких препятствий, которые сдерживали бы людей от самоубийства. Современное атеистическое мировоззрение определяет себя как прогрессивное.

Но в случае с “правом на достойную смерть” это прогрессивное “движение вперед” явно меняет свое направление, возвращаясь к языческим, варварским принципам “достоинства”.

Выход самоубийства с уровня более или менее часто повторяющихся индивидуальных случаев на уровень морально допустимой социальной практики в рамках социального института здравоохранения может принять эпидемические параметры, особенно, если принять во внимание известную всем культурам “заразительность” идеи самоубийства.

При этом нельзя не учитывать ту динамику, с которой возрастает число самоубийств в современном прогрессивном обществе. Э.Дюркгейм сообщает, что за 50 лет (2-й половины XIX века) оно утроилось, учетверилось, даже упятерилось, смотря по стране.

Он полагает, что можно зафиксировать “связь между прогрессом просвещения и ростом числа самоубийств, что одно не может развиваться без другого” [10].

Анализируя статистику самоубийств, он приходит к выводу, что общепринятые предполагаемые мотивы самоубийств (нищета, семейное горе, ревность, пьянство, физические страдания, психические расстройства, отвращение к жизни и т.п.), которым приписывается самоубийство, “в действительности не являются его настоящими причинами” [11].

К настоящим причинам, превращающим человека в добычу монстра самоубийства, Дюркгейм относит вполне определенные черты общества, а именно: состояние морального распада, дезорганизации, ослабление социальных связей человека, разрушение коллективного состояния сознания, т.е. религиозности.

Христианское вероисповедание, а также иудаизм и ислам дают меньший во всех отношениях процент самоубийств.

При этом среди самих христианских вероисповеданий характерны такие числа: “Католические кантоны независимо от национальности их населения дают в 4 или в 5 раз меньше самоубийств, чем протестантские.

Следовательно, влияние религии так велико, что превышает всякое другое” [12]. При этом Дюрктейм объясняет это число не степенью интенсивности веры в Бога или бессмертие души.

Определяющими оказываются два фактора: интенсивность организации церковной коллективной жизни (в протестантизме она практически сведена к минимуму) и принцип автономии и личной свободы (в протестантизме он явно доминирует не только по отношению к индивидуальной мысли, но и по отношению к индивидуальной воле, к установившимся обычаям).

В 1925 году А.К. Горский и Н.А. Сетницкий в работе “Смертобожество” пришли к выводу, что “вообще же в вопросе о жизни и смерти возможно или совместное с жизнью наступление на смерть, или индифферентное отступление от жизни”. Степень и мера отступления – различны в разные времена и в разных странах. Исторический же путь отступления схематично выглядит так:

  • от православия – католицизм, от Церкви – протестантизм, от Христа – мистика и рационализм, от религии – атеизм,
  • от всякого долженствования – аморализм, от самой жизни – самоубийство.

Постепенный отказ от общего дела человечества по борьбе со слепыми силами распада приводит к “окончательной стадии отступления”, коей является “принципиально провозглашаемое индивидуальное или коллективное самоубийство как отказ отжизни” [13].

Не является ли современная либеральная борьба за социальное и юридическое признание эвтаназии если не формой “коллективного самоубийства”, то, по крайней мере, формой влияния на человеческую волю, внушая человеку, что жить надо возможно меньше? Не призвано ли современное религиозное возрождение Православия в России если не остановить, то, по крайней мере, сдержать натиск надвигающейся “духовной эпидемии” “рацио-гуманно-милосердных” форм (приемов) оправдания “права на достойную смерть” (?) и спасти по крайней мере своих чад? “Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вы же берегитесь” (Мк. 13, 22). Между словами Симеона Богоприимца “Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром” (Лк. 2, 29) и требованием современного либерала “права на достойную смерть” – дистанция огромного размера. Речь идет прежде всего не о исторической, а о смысловой дистанции. Но именно история помогает нам понять происходящую в современной культуре подмену смысла “мирной и непостыдной” смерти “правом на достойную смерть” Сделать это не всегда просто. Как же отличить подлинное милосердие от либерального суррогата?

Подлинное милосердие и сострадание – всегда “по слову Твоему”, либеральное – всегда по “праву на предельную самодетерминацию личности”.

  1. Быкова С., Юдин Б., Ясная Л. Эвтаназия: мнение врачей. – “Человек”, № 2, 1994, с. 148.
  2. “Право умирающего человека на прекращение жизни”. – JAMA, октябрь,1992, с. 48.
  3. Там же, с. 48.
  4. Соловьев Вл. “Три разговора о войне, прогресс и конце всемирной истории”. Соч. в 2-х томах, т. 2, М. 1988, с. 708.
  5. Харакас С. Православие и биоэтика. – “Человек”, № 2, 1994, с. 96.
  6. Несмелов В.И. Наука о человеке. Казань. 1994, т. 1, с. 387.
  7. Булгаков С. О чудесах евангельских. М. “Русский путь”, 1994, с. 64.
  8. Ницше Ф. Веселая наука. – Стихотворения и философская проза. СПб. 1993, с. 380.
  9. Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический этюд. М. 1994, с. 197.
  10. Дюркгейм Э. Самоубийство. М. 1994, с. 363.
  11. Там же, с. 128.
  12. Там же, с. 123.
  13. Горский А.К. Сетницкий Н.А. Смертобожество. – “Путь”, Кн. 2, 1992, с. 272-273.

предыдущая глава     К оглавлению     следующая глава

Источник: https://eparhia-saratov.ru/Content/Books/73/26.html

Medic-studio
Добавить комментарий