О результатах операции: Вопрос о результатах операции волнует вас больше всего. Он тесно

«Сердце ребенка Книга для родителей о врожденных пороках сердца Для бесплатного распространения Москва Никея 2011 УДК 616.12-089 ББК 86.372 Ф 19 Благотворительный фонд …»

О результатах операции:  Вопрос о результатах операции волнует вас больше всего. Он тесно
Pages:     | 1 |   …   | 19 | 20 || 22 | 23 |   …   | 25 |

— [ Страница 21 ] —

Эмоционально оно подвержено ранам безразличия, бездумья и небрежности, и в периоды болезни становится особенно чувствительным. Его может ранить даже бессмысленное или непродуманно сказанное слово.

Это «психологическое» сердце ребенка загадочно формируется отношением к нему родителей, учителей, других детей и вообще всех окружающих, с которыми ему приходится сталкиваться.

Медики в короткие, но жестокие периоды болезни тоже стараются избежать нанесения излишних травм, шрамы, которые уже нельзя будет излечить никогда. «Я убежден, что сердце ребенка, освещенное солнцем любви, защиты и понимания, может устоять перед всеми бурями болезни и боли».

Эти слова принадлежат одному из основателей детской кардиохирургии Виллису Поттсу и сказаны были в 1959 году, полвека назад, когда сама наша профессия находилась в возрасте своего раннего детства.

То, что с вами происходит сейчас, можно назвать одним словом — стресс. Давайте поговорим об этом. Вы — не первые и не одни в этом мире поликлиник, больниц, сестер, врачей, неожиданно вас окруживших.

Все, что происходит с вами и с вашим ребенком — было до вас и будет после того, как для вас весь этот кошмар закончится. Вам сейчас очень трудно, и это все понимают. Вы задаете всем и себе вопросы и получаете ответы, которые вас не удовлетворяют.

Вы не знаете, кому верить, и чувство тревоги не оставляет вас ни на минуту. Поверьте, это совершенно нормальная реакция нормальных родителей на известие о диагнозе, о том, что ребенку предстоит. Она и определяется понятием «стресс».

Задачей медиков является не допустить, чтобы чувство тревоги переросло в чувство паники перед случившимся, или в слепую покорность судьбе. Надо все объяснить и попытаться убедить вас в необходимости пройти то, что предстоит.

Ребенок очень чувствует ваше состояние, какой бы маленький он ни был, и поэтому надо собрать все свои силы и поддержать его, как бы вам это ни было трудно. Но давайте посмотрим, как чаще всего реагируют на случившееся родители других детей, которые через это проходят.

Специальные исследования психологов показали, что у родителей есть много одинаковых вопросов, которые они редко задают врачам, а стремятся обсудить друг с другом; реакция родителей во многом определяется их личным представлением о том, что у ребенка имеется «смертельное» заболевание, которое, однако, можно излечить.

У родителей имеется тенденция избирательно «блокировать» сведения, которые им дают медики.

Они могут «слушать, но не слышать» то, что им пытаются объяснить, особенно когда речь идет о сложных, не знакомых для них понятиях: диагнозе, методах исследования, хирургических возможностях, степени риска и возможного исхода. Многие родители потом вспоминают, что им все объясняли, но они этих объяснений просто не слышали, не воспринимали.

Психологическая реакция родителей определяется страхом за жизнь ребенка, его возможным длительным болезненным состоянием после операции, мыслями о его и своем ближайшем и отдаленном будущем. Эти реакции могут проявляться по-разному.

Одни родители постоянно задают те же вопросы, как бы не вслушиваясь в ответы, другие подсознательно преуменьшают сложность проблемы, охраняя собственную психику. У некоторых появляется чувство озлобления, выражающееся в постоянном нарочитом поиске плохого отношения к их ребенку, недостаточного внимания и, по их мнению, медицинских ошибок.

Иногда, напротив, родители «уходят в себя», не принимая никакого участия в процессе лечения, а просто покорно ожидая исхода, который даже в отличных случаях им будет казаться плохим.

Все описанное — это стресс, и вам совершенно необходимо собраться и справиться с ситуацией, для чего может потребоваться много сил. Но поверьте, что ваше отношение и состояние чрезвычайно важно. Ребенок больше всех на свете доверяет вам и очень точно вас чувствует.

Опыт показывает, что в выздоровлении ребенка далеко не последнюю роль играют: 1) его личность — более открытые дети переносят все легче; 2) поддержка родителей, а это зависит уже от вас; 3) вся окружающая ребенка среда, которая должна быть максимально доброжелательной, сочувствующей, уютной, теплой и по возможности — очень красочной.

Нет ничего более запоминающегося и депрессивного даже для маленького ребенка, чем безликие, пустые белые стены и потолки палат и коридоров, блестящие никелем кровати, бездушный свет экранов больничных мониторов, а такие интерьеры, к сожалению, — правило в большинстве наших медицинских учреждений. Страх перед этим, ожидание предстоящего, обязательно связанного с болью, — вот что чувствует ваш ребенок. Все это нужно постоянно понимать и по возможности свести к минимуму.

Особенно остро переживается родителями момент самой операции и ближайших часов и дней после нее.

Здесь возникнут один за другим несколько труднейших, травмирующих моментов: отрыв ребенка от вас (возможно, первый в его и вашей жизни), период тревожного, кажущегося бесконечным времени самой операции, первое посещение палаты в реанимационном отделении (куда доступ возможен далеко не во всех учреждениях в России, но весьма желателен, так как помогает родителям понять и оценить всю сложность ближайшего послеоперационного ухода), перевод в отделение и, наконец, выписка из больницы. Все это время медицинский персонал должен быть готов к тому, чтобы объяснять вам, что и зачем делается и какая в этом необходимость.

Отсутствие быстрой и точной информации о состоянии ребенка в день операции часто вызывает родительское негодование. Но к вам не должны выходить из операционной каждые 10—15 минут. Хотя, конечно же, вы можете рассчитывать на то, что будете оповещены о том примерном периоде времени, который вам предстоит провести в неизвестности, самом трудном времени для вас.

После операции к вам обязательно выйдет врач (оперировавший ребенка хирург или его первый помощник) и расскажет вам, что нашли, что и как было сделано и чего надо ожидать в ближайшие часы и дни. Если в палату реанимации нельзя пройти, то сведения о состоянии ребенка вы должны регулярно получать от врачей, с ним работающих.

Если родители все же получат доступ в реанимационное отделение, то обычно вначале они столбенеют от зрелища огромного количества различных приборов, которые издают незнакомые звуки, от вида огромной кровати, на которой лежит их создание в сетях трубочек и проводов. После первого шока родители присматриваются и пытаются понять, что происходит.

Возможно, возникает желание скорее уйти, и это — понятно. Возможно, напротив, — принять посильное участие, поправить какую-нибудь незначительную повязку или погладить. Это тоже нормально. Затем наступает стадия более глубокого ознакомления, сопровождающаяся вопросами, которые задают сестре, так как она — ближе и должна быть постоянно недалеко от ребенка.

Вам должны объяснить, что именно и для чего делается, но постарайтесь не быть назойливыми — вы только будете мешать работе. Ваша, возможно, негативная реакция тоже понятна, если вам будет казаться, что что-то делают не так или — недостаточно. И это — тоже проявление вашего стресса. Поверьте, что и врачи, и сестры всё понимают и очень сочувствуют и помогают — это их обязанность и работа.

Вы можете захотеть быть с ребенком как можно дольше, хотя прямой необходимости в этом нет.

В этот тяжелый момент многие родители находят утешение в молитве, даже если они никогда до этого не бывали в церкви, мечети или синагоге. Молитва — самый древний и испытанный способ снятия напряжения, тем более, что сегодня церкви есть при почти каждом лечебном учреждении.

После реанимации ребенка переводят в отделение, но пока в палату интенсивной терапии, а туда родителей уже обычно пускают. В палатах могут лежать и другие дети на разных сроках после перевода из реанимации.

Такая палата должна быть оборудована значительно лучше, чем общая, чтобы постоянно следить за состоянием ребенка и быстро делать все экстренные мероприятия, если они понадобятся.

Сюда вас приглашают не для того, чтобы сидеть посторонним критически настроенным наблюдателем, а помочь. Дальнейшее во многом будет зависеть и от вас, от ваших реакций на то, что вы увидите, от вашей конкретной помощи.

Задача эта очень ответственная, и, если вы все понимаете и готовы помочь не только своему ребенку, но и рядом лежащему, с которым может никого не быть, поверьте, медицинский персонал будет вам благодарен.

Однако, при одном условии: не делайте никогда и ничего по собственной инициативе. Вами руководит медицинская сестра, которая всегда будет находиться поблизости. Вы — ее дополнительные глаза и руки, и только.

Вы можете обратить ее внимание на отсоединившийся электрод или катетер, на переполненный мочеприемник или на быстро пустеющий резервуар капельницы, но не пытайтесь сделать что-либо вместо нее — вы только навредите! Вы знаете и умеете ничтожно мало.

Профессия медицинской сестры требует нескольких лет обучения и приобретения навыков, она является самой нужной и ценной из всех медицинских специальностей. Во всем мире сестер не хватает. Причины различны, но это всегда так. Будьте просто доброжелательным, разумным и спокойным помощником.

Не пытайтесь делать кому-то замечаний, а тем более судить медицинский персонал, частью которого вы сейчас, в сущности, стали. И, если вы разумно относитесь к происходящему, ваше состояние стресса значительно уменьшится: ведь вы участник процесса лечения, ваш ребенок — с вами.

Мы никогда не сможем предвидеть, что именно запомнится ребенку из того, что с ним происходило. Может, и ничего, может — какие-то отдельные эпизоды, но отношение окружающих к себе он чувствует всегда. И ваше спокойное состояние поможет избежать многих психологических последствий в дальнейшем. Вам будет очень нелегко, но поверьте, все ваши переживания очень быстро окупятся.

О результатах операции Вопрос о результатах операции волнует вас больше всего. Он тесно связан с вопросом: «А надо ли, стоит ли ее делать?» Вполне возможно, что вы столкнетесь с мнением: «Не ходите никуда, все равно ребенок будет инвалидом».

Здесь мы затронем вопросы, о которых всегда задумываются при лечении врожденных пороков, и не только сердца. И попробуем доказать: сегодня лечить, оперировать врожденные пороки сердца можно и нужно.

Понятно, что в каждом конкретном случае, в каждой ситуации результаты могут быть разными. Но давайте сначала поговорим не об отдельных пороках, а о результатах в целом (и результаты эти во многом зависят и от вашего отношения к проблеме!).

Будем исходить из того, что сегодня в развитых странах мира ожидаемая продолжительность человеческой жизни равняется 70 годам. Мы нередко видим стариков 75—80 лет, и очень редко — 90-летних. Но, увы, мы часто теряем друзей и близких, которые уходят в 45—50 лет.

И это — люди, не имевшие никаких врожденных пороков сердца, родившиеся совершенно здоровыми. Мы не будем касаться здесь причин ранней смертности — они многообразны и часто не имеют никаких объективных оправданий.

В хирургии принято оценивать результаты как ближайшие, средней продолжительности времени после операции и отдаленные.

Ближайшие — это как ребенок чувствует себя к моменту выписки из клиники, в каком состоянии он уходит домой. Средний период — это время от нескольких месяцев после операции до 2—5 лет, а отдаленный — 5—10 и более лет.

Такой разброс в годах наблюдения связан с отсутствием единого стандартного определения длительности каждого периода.

Возможно, что оно и условно: скажем, почему пять лет, а не три года? Но даже такая оценка позволяет каким-то образом сравнивать результаты операций при разных пороках в разных лечебных учреждениях между собой и делать соответствующие выводы.

Слово «хирургия» впервые было применимо в I веке нашей эры римским врачом и ученым Корнелием Цельсом. Этим словом обозначались способы лечения, требующие со стороны врача активных, агрессивных действий, чтобы помочь больному или — что было тогда гораздо чаще — раненому.

Pages:     | 1 |   …   | 19 | 20 || 22 | 23 |   …   | 25 |

Источник: http://www.knigi.konflib.ru/8raznoe/11495-21-serdce-rebenka-kniga-dlya-roditeley-vrozhdennih-porokah-serdca-dlya-besplatnogo-rasprostraneniya-moskva-nikeya-2.php

Эффект Даннинга-Крюгера

О результатах операции:  Вопрос о результатах операции волнует вас больше всего. Он тесно

В общем то это простыми словами про очевидное, но все же. По простому это можно сформулировать примерно вот так — глупый человек ошибается, но не может осознать своей ошибки в силу собственной глупости.

Это прощённое трактование когнитивного искажения, которое описали Джастин Крюгер и Дэвид Даннинг в 1999-м году. Полная формулировка звучит так: «Люди, имеющие низкий уровень квалификации, делают ошибочные выводы и принимают неудачные решения, но не способны осознавать свои ошибки в силу своего низкого уровня квалификации».

Непонимание ошибок приводит к убеждённости в собственной правоте, а следовательно, повышению уверенности в себе и осознанию своего превосходства. Таким образом эффект Даннинга-Крюгера является психологическим парадоксом, с которым все мы нередко сталкиваемся в жизни: менее компетентные люди считают себя профессионалами, а более компетентные склонны сомневаться в себе и своих способностях.

Отправной точкой своих исследования Даннинг и Крюгер назвали знаменитые высказывания Чарльза Дарвина:

«Невежество чаще рождает уверенность, нежели знание»

и Бертрана Рассела:

«Одно из неприятных свойств нашего времени состоит в том, что те, кто испытывает уверенность, глупы, а те, кто обладает хоть каким-то воображением и пониманием, исполнены сомнений и нерешительности».

А теперь немного сложнее, но подробнее …

Мы воспринимаем окружающий мир органами чувств. Все, что мы видим, слышим и каким-то образом чувствуем, в виде потока данных поступает в наш мозг. Мозг оценивает данные, и на их основе мы принимаем решение. Это решение определяет наши последующие действия.

Если тепловые рецепторы полости рта пошлют нам сигнал о том, что мы пьем кипяток, мы его выплюнем. Почувствовав, что кто-то собирается причинить нам вред, мы приготовимся защищаться. Когда при управлении автомобилем мы увидим, что у машины, едущей перед нами, загораются стоп-сигналы, наша нога моментально перейдет с педали газа на педаль тормоза.

Правила, согласно которым наш мозг принимает решения, называются ментальными моделями. Ментальные модели — это сохраненные в нашем мозгу представления о том, как устроен окружающий мир.

Для каждой нашей ментальной модели необходимо определить, насколько она соответствует реальности. Это соответствие можем обозначить как ее объективность.

 Мысль о том, что, отказавшись от порции мороженого, мы решим проблему голода в Африке, очевидно, имеет очень низкую меру объективности, а вот вероятность того, что, выстрелив себе в голову, человек умрет, весьма высока, то есть имеет высокую меру объективности.

Однако у нашего мозга существует тенденция поддаваться так называемому эффекту Даннинга-Крюгера. Это значит, что в наших головах существуют ментальные модели, в которые мы искренне верим, даже если они не отвечают реальности.

Иначе говоря, наши субъективные представления подчас заменяют нам объективную реальность.

Недавние исследования показали, что некоторые наши субъективные представления об устройстве мира вызывали такую же уверенность, как объективный факт типа: 2 + 2 = 4, однако и в абсолютной уверенности наш мозг достаточно часто ошибается.

Некто Макартур Уиллер из Питтсбурга средь бела дня без какой-либо маскировки ограбил два банка. Камеры видеонаблюдения зафиксировали лицо Уиллера, что дало возможность полиции быстро задержать его. Преступник своим задержанием был шокирован. После ареста, с недоверием озираясь, он сказал: «Я же намазал лицо соком».

Вор Уиллер был убежден, что, намазав свое лицо (в том числе и глаза) лимонным  соком,  он  станет  невидимым  для  видеокамер.

 Он  настолько в это поверил, что, намазав себя соком, без страха пошел грабить банки. То, что для нас является абсолютно абсурдной моделью, для него — неопровержимая истина.

Уиллер своей необъективной модели придавал абсолютно субъективную уверенность. Он был подвержен эффекту Даннинга-Крюгера.

«Лимонный вор» Уиллер вдохновил исследователей Дэвида Даннинга и Джастина Крюгера на более внимательное изучение этого феномена. Исследователей заинтересовала разница между настоящими способностями человека и его восприятием этих способностей. Они сформулировали гипотезу о том, что человек, имеющий недостаточно способностей, страдает двумя типами затруднений:

  • ввиду своей неспособности принимает неверные решения (например, намазавшись лимонным соком, идет грабить банки);
  • он не способен осознать, что принял неверное решение (Уиллера в его неспособности быть «невидимкой» не убедили даже записи видеокамер, которые он назвал сфальсифицированными).

Достоверность этих гипотез исследователи протестировали на экспериментальной группе людей, которые сначала выполнили тест, измеряющий их способности в определенной области (логическое мышление, грамматика или чувство юмора), потом должны были предположить свой уровень знаний и умений в данной области.

Исследование обнаружило две интересные тенденции:

  • Наименее способные люди (в исследовании обозначаемые как некомпетентные) имели тенденцию свои способности значительно переоценивать. Кроме того, чем хуже были способности, тем большую оценку они давали сами себе. Например, чем невыносимее был человек, тем больше он думал, что забавен. Этот факт уже ранее четко сформулировал Чарльз Дарвин: «Невежество чаще рождает уверенность, нежели знание»;
  • Cамые способные (обозначенные как компетентные) имели тенденцию свои способности недооценивать. Это объясняется тем, что если какое-то задание человеку кажется простым, то у него складывается ощущение, что это задание будет простым и для всех остальных.

Во второй части эксперимента испытуемые получили возможность изучить результаты теста остальных участников с последующим повторным самооцениванием.

Компетентные по сравнению с остальными поняли, что они лучше, чем ожидали. Поэтому они подкорректировали свою самооценку и начали оценивать себя более объективно.

Некомпетентные после контакта с реальностью свое необъективное самооценивание не изменили. Они были не в состоянии признать, что способности остальных лучше, чем их собственные. Как говорил Форрест Гамп1, «для дурака каждый дурак».

1Главный герой одноименного романа Уинстона Грума и фильма Роберта Земекиса, человек с умственной отсталостью. — Прим. пер.

Вывод исследования заключается в следующем: люди, которые не знают, не знают (не осознают), что они не знают.

У некомпетентных есть тенденция значительно переоценивать свои собственные способности, они не могут признать способности других и при конфронтации с реальностью не изменяют свою оценку.

О людях, страдающих этой проблемой, для простоты скажем, что у них Даннинг–Крюгер (сокращенно Д–К). Исследование показало, что люди приходят к необъективным и ошибочным заключениям, но их необъективность не позволяет им это понять и признать.

ИССЛЕДОВАНИЕ ПОКАЗАЛО ДВЕ ГЛАВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ:

I. КОМПЕТЕНТНЫЕ ИМЕЮТ ТЕНДЕНЦИЮ СЕБЯ НЕДООЦЕНИВАТЬ

II. НЕКОМПЕТЕНТНЫЕ ИМЕЮТ ТЕНДЕНЦИЮ СЕБЯ ПЕРЕОЦЕНИВАТЬ.

Мозг защищает нас сладким неведением

Тот факт, что в случае эффекта Даннинга-Крюгера можно было бы говорить о некой защитной реакции человеческого мозга, подтверждает состояние, называемое анозогнозия1.

Приведем пример: пациент, потерявший одну из конечностей и страдающий анозогнозией, думает, что эта конечность у него до сих пор есть, и ему невозможно объяснить обратное. Когда врач говорит с пациентом о его здоровой левой руке, пациент общается нормально.

Но как только речь заходит о правой руке, которой у него нет, пациент делает вид, что не слышит. Мониторинг активности мозга показал, что пациент делает это бессознательно, его поврежденный мозг блокирует информацию, указывающую на собственный недостаток, еще на подсознательном уровне.

Фиксировались даже случаи, когда слепому человеку невозможно было объяснить, что он слеп. Этот крайний случай анозогнозии подтверждает теорию, что наш мозг способен игнорировать информацию, указывающую на нашу некомпетентность.

https://www.youtube.com/watch?v=t-0RLBTEf5k

Для мозга «лимонного вора» легче было считать фиктивными доказательства, нежели признаться в собственной некомпетентности и необъективности.

Порой наш мозг, как и в случае анозогнозии, реагирует на информацию, указывающую на ошибочность наших ментальных моделей тем, что просто ее игнорирует. Держит нас в состоянии необъективности и сладкого неведения. Какой риск это несет в себе? Почему мы должны стремиться к объективности?

1Анозогнозия — отсутствие критической оценки больным своего дефекта либо заболевания. Наблюдается  преимущественно  при  поражении  правой  теменной  доли  головного  мозга, в одних случаях может указывать на тяжелое психическое расстройство с нарушением критики, в других — на склад личности больного или на то, что он применяет механизмы психологической защиты.

А вот вам еще что нибудь психологического: давайте вспомним например про Синдром Котара: живые мертвецы или почему Более половины психологических экспериментов оказались фальшивками. Бывает так, что наше сознание нас дурачит и Как работает промывка мозгов

Это копия статьи, находящейся по адресу http://masterokblog.ru/?p=23612.

Источник: https://masterok.livejournal.com/4981432.html

О врожденных пороках сердца

О результатах операции:  Вопрос о результатах операции волнует вас больше всего. Он тесно

Митральныйклапан находится между левым предсердиеми левым желудочком.

Он представляетсобой сложный природный механизм исостоит из двух створок – тонкихпластинок, которые, как паруса шхуны,управляются сетью канатов и канатиков,начинающихся от головок небольшихсосочковых мышц стенки левого желудочка.Эти канатики называют хордами.

Сосочковыемышцы, хорды и створки – единый аппарат,благодаря точной и скоординированнойработе которого открывается и закрываетсяс каждым сокращением сердца «шлюз»митрального отверстия.

Изолированныеврожденныепороки митрального клапана, которыепоражают только его – значительнаяредкость. Изменения клапана частосочетаются с другими ВПС, которыеотносятся или к клапанным кольцам вообще(АВК) или к недоразвитию всей левойполовины сердца (СГЛЖ – т.е. синдромгипоплазии левого желудочка, атрезияаорты).

Однако,описаны врожденные пороки клапана снормально развитым левым желудочком:стенозы клапана и недостаточностьклапана. Врожденные стенозы митральногоклапана крайне редки.

Они могут бытьсвязаны с неправильным формированиемстворок, с мембраной, расположенной надстворками, с неправильным формированиемстворок, создающим два небольшихотверстия вместо одного, большого.

Вовсех случаях причину сердечнойнедостаточности в виде увеличениясердца, застоя крови в легких, увеличенияпечени – можно заподозрить и выявитьнеинвазивными методами диагностики.Хирургическое лечение возможно, а выборего зависит от вида поражения клапанныхструктур: от рассечения суженных участковстворок до замены клапана.

Гораздо чащемитральный клапан поражается в случаяхперенесенного эндокардита или ревматизма,и эти, уже не врожденные причины, следуетисключить в первую очередь.

Врожденнаянедостаточность митрального клапана,которая вызывала бы необходимостьраннего обращения к кардиохирургам,исключительная редкость. Но один изсамых частыхкардиологических диагнозов в последнеевремя касается его непосредственно.Это – пролапсмитральногоклапана.

Как правило, диагноз ставится у совершеннобессимптомного ребенка при случайномосмотре на основании небольшого шума,который раньше называли «функциональнымшумом в сердце» и особого внимания необращали. С появлением и внедрениемэхокардиографии причины этого шумастали понятнее.

Чаще всего он вызваннеточным смыканием друг с другом створокклапана, в результате чего струйка кровив момент сокращения желудочка поступаетназад, просачивается в предсердие. Этоможет быть вызвано тем, что один изучастков створки под давлением прогибаетсяназад, «пролабирует» в сторону предсердияи пропускает эту струйку.

Это и есть –пролапс. Его степень может быть разной:от незначительной – до выраженнойрегургитации (обратного тока). Этастепень хорошо видна на эхокардиограммах.Если такой диагноз поставлен вашемуребенку, то не следует ни пугаться, ниавтоматически считать его «сердечнымбольным».

Пока это только «эхокардиографический»диагноз и, если нет никаких признаковсердечной недостаточности, то вашребенок практически здоров и можетделать все, что делают дети его возраста.

Надо только особенно внимательноотносится к его простудам, ангинам,кариозным зубам – чтобы они не вызвалиинфицирование и митрального клапана,вероятность поражения которого у ребенкас пролапсом выше, чем у других детей.Обо всем этом вам скажет кардиолог.

Кардиомиопатиии опухоли сердца

Мы объединилиздесь эти две группы диагнозов, хотя,строго говоря, они являются не ВПС, азаболеваниями, носящими врожденныйхарактер.

В обоихслучаях речь идет о поражении самоймышцы желудочков, особенно левого.

Следствиемявляется развитие тяжелейшей сердечнойнедостаточности. К сожалению, причинапоражения не ясна, а поскольку процессносит не локализованный характер, ноничего нельзя ни убрать, ни протезировать,ни устранить.

Кардиомиопатиимогут быть в нескольких вариантах. Приодних сердце становится огромным, нопри этом – тонкостенным, плохосокращающимся мешком. При других – егостенка утолщается, но тоже едвасокращается. Поскольку пока неизвестнапричина возникновения таких явлений,то и методов лечения нет.

Иногда можнопопытаться хирургически уменьшитьразмер полости левого желудочка,восстановив его геометрию. В другихслучаях – иссечь часть лишней мышцы.Но любое вмешательство будет сопряженос большим риском и непредсказуемымрезультатом. Впрочем, если ребенокпогибает, можно пойти и на это.

Такой подходможно отнести и к опухолям сердца,которые, к счастью, большая редкость.Если опухоль доброкачественная,локализованная и не захватывает большойповерхности, а имеет четкие границы, тоудаление ее возможно и необходимо.

Впротивном случае опухоль делает ребенканеоперабельным, и такие случаи – прямыепоказания для пересадки сердца.

Это –отдельная тема, которая выходит за рамкизадач этой книги, но нужно сказать, чтопересадка сердца – выход дорогостоящий,не всегда и не везде возможный, нореальный.

Психологическиепроблемы

Мы позволилисебе включить эту главу, потому чтоименно эти проблемы – далеко не последниево всем сложном комплексе леченияребенка с врожденным пороком сердца.Так или иначе, вы с ними столкнетесь,потому что лечение потребует не толькоусилий и знаний, но и понимания всего,что с ребенком делают и будут делать.

Сердце ребенка- драгоценный и нежный орган. Физически– это мощный, изумительно устроенныйнасос, который без всякого ремонта можетпроработать почти 100 лет.

Эмоциональнооно подвержено ранам безразличия,бездумья и небрежности, и в периодыболезни становится особенно чувствительным.Его может ранить даже бессмысленноеили непродуманно сказанное слово.

Это«психологическое» сердце ребенказагадочно формируется отношением кнему родителей, учителей, других детейи вообще всех окружающих, с которымиему приходится сталкиваться.

Медики вкороткие, но жестокие периоды болезнитоже стараются избежать нанесенияизлишних травм, шрамы, которые уже нельзябудет излечить никогда. «Я убежден, чтосердце ребенка, освещенное солнцемлюбви, защиты и понимания может устоятьперед всеми бурями болезни и боли».

Этислова принадлежат одному из основателейдетской кардиохирургии Виллису Поттсу,и сказаны были в 1959 году, полвека назад,когда сама наша профессия находиласьв возрасте своего раннего детства.

То, что с вамипроисходит сейчас, можно назвать однимсловом – стресс. Давайте поговорим обэтом. Вы – не первые и не одни в этоммире поликлиник, больниц, сестер, врачей,неожиданно вас окруживших.

Все, чтопроисходит с вами и с вашим ребенком –было до вас и будет после того, как длявас весь этот кошмар закончится. Вамсейчас очень трудно, и это все понимают.Вы задаете всем и себе вопросы и получаетеответы, которые вас не удовлетворяют.

Вы не знаете, кому верить, и чувствотревоги не оставляет вас ни на минуту.Поверьте, это – совершенно нормальнаяреакция нормальных родителей на известиео диагнозе, о том, что ребенку предстоит.Она и определяется понятием «стресс».

Задачей медиков является не допустить,чтобы чувство тревоги переросло вчувство паники перед случившимся, илив слепую покорность судьбе. Надо всеобъяснить и попытаться убедить вас внеобходимости пройти то, что предстоит.

Ребенок оченьчувствует ваше состояние, какой бымаленький он не был, и поэтому надособрать все свои силы и поддержать его,как бы вам это не было трудно. Но давайтепосмотрим, как, чаще всего, реагируютна случившееся родители других детей,которые через это проходят.

Специальныеисследования психологов показали, чтоу родителей есть много одинаковыхвопросов, которые они редко задаютврачам, а стремятся обсудить друг сдругом; реакция родителей во многоопределяется их личным представлениемо том, что у ребенка имеется «смертельное»заболевание, которое, однако, можноизлечить.

У родителейимеется тенденция избирательно«блокировать» сведения, которые им даютмедики.

Они могут «слушать, но не слышать»то, что им пытаются объяснить, особенно,когда речь идет о сложных, не знакомыхдля них понятиях: диагнозе, методахисследования, хирургических возможностях,степени риска и возможного исхода.Многие родители потом вспоминают, чтоим все объясняли, но они этих объясненийпросто не слышали, не воспринимали.

Психологическаяреакция родителей определяется страхомза жизнь ребенка, его возможным длительнымболезненным состоянием после операции,мыслями о его и своем ближайшем иотдаленном будущем. Эти реакции могутпроявляться по-разному.

Одни родителипостоянно задают те же вопросы, как быне вслушиваясь в ответы, другиеподсознательно преуменьшают сложностьпроблемы, охраняя собственную психику.У некоторых появляется чувство озлобления,выражающееся в постоянном нарочитомпоиске плохого отношения к их ребенку,недостаточного внимания и, по их мнению,медицинских ошибок.

Иногда, напротив,родители «уходят в себя», не принимаяникакого участия в процессе лечения, апросто покорно ожидая исхода, которыйдаже в отличных случаях им будет казатьсяплохим.

Все описанное– это стресс, и вам совершенно необходимособраться и справиться с ситуацией, длячего может потребоваться много сил. Ноповерьте, что ваше отношение и состояниечрезвычайно важно. Ребенок больше всехна свете доверяет вам и очень точно васчувствует.

Опыт показывает,что в выздоровлении ребенка далеко непоследнюю роль играют: 1) его личность– более открытые дети переносят вселегче: 2) поддержка родителей, а этозависит уже от вас; 3) вся окружающаяребенка среда, которая должна бытьмаксимально доброжелательной,сочувствующей, уютной, теплой и повозможности – очень красочной.

Нет ничегоболее запоминающегося и депрессивногодаже для маленького ребенка, чем безликие,пустые белые стены и потолки палат икоридоров, блестящие никелем кровати,бездушный свет экранов больничныхмониторов, а такие интерьеры, к сожалению,- правило в большинстве наших медицинскихучреждений. Страх перед этим, ожиданиепредстоящего, обязательно связанногос болью – вот что чувствует ваш ребенок.Все это нужно постоянно понимать и, повозможности, свести к минимуму.

Особенноостро переживается родителями моментсамой операции и ближайших часов и днейпосле нее.

Здесь возникнут один за другимнесколько труднейших, травмирующихмоментов: отрыв ребенка от вас (возможнопервый в его и вашей жизни), периодтревожного, кажущегося бесконечным,времени самой операции, первое посещениепалаты в реанимационном отделении (кудадоступ возможен далеко не во всехучреждениях в России, но весьма желателен,так как помогает родителям понять иоценить всю сложность ближайшегопослеоперационного ухода), перевод вотделение и, наконец, выписка из больницы.

Все это времямедицинский персонал должен быть готовк тому, чтобы объяснять вам, что и зачемделается, и какая в этом необходимость.

Отсутствиебыстрой и точной информации о состоянииребенка в день операции часто вызываетродительское негодование. Но к вам недолжны выходить из операционной каждые10 – 15 минут. Хотя, конечно же, вы можетерассчитывать на то, что будете оповещеныо том примерном периоде времени, которыйвам предстоит провести в неизвестности,самом трудном времени для вас.

После операциик вам обязательно выйдет врач (оперировавшийребенка хирург или его первый помощник)и расскажет вам, что нашли, что и какбыло сделано, и чего надо ожидать вближайшие часы и дни. Если в палатуреанимации нельзя пройти, то сведенияо состоянии ребенка вы должны регулярнополучать от врачей, с ним работающих.

Если родители,все же, получат доступ в реанимационноеотделение, то обычно, вначале онистолбенеют от зрелища огромногоколичества различных приборов, которыеиздают незнакомые звуки, от вида огромнойкровати, на которой лежит их создание,в сетях трубочек и проводов. Послепервого шока родители присматриваютсяи попытаются понять, что происходит.

Возможно, возникает желание скорееуйти, и это – понятно  Возможно,напротив, – принять посильное участие,поправить какую-нибудь незначительнуюповязку, или погладить. Это тоже нормально.Затем наступает стадия более глубокогоознакомления, сопровождающаяся вопросами,которые задают сестре, так как она –ближе, и должна быть постоянно недалекоот ребенка.

Вам должны объяснить, чтоименно и для чего делается, но постарайтесьне быть назойливыми – вы только будетемешать работе. Ваша, возможно негативнаяреакция, тоже понятна, если вам будетказаться, что что-то делают не так, или– недостаточно. И это – тоже проявлениевашего стресса.

Поверьте, что и врачи,и сестры всё понимают, и очень сочувствуюти помогают – это их обязанность и работа.Вы можете захотеть быть с ребенком какможно дольше, хотя прямой необходимостив этом нет. В этот тяжелый момент многиеродители находят утешение в молитве,даже если они никогда до этого не бывалив церкви, мечети или синагоге.

Молитва– самый древний и испытанный способснятия напряжения, тем более, что сегодняцеркви есть при почти каждом лечебномучреждении.

https://www.youtube.com/watch?v=Cs5BYzY9MD0

После реанимации ребенка переводят в отделение,но пока в палату интенсивной терапии,а туда родителей уже обычно пускают. Впалатах могут лежать и другие дети наразных сроках после перевода изреанимации. Такая палата должна бытьоборудована значительно лучше, чемобщая, чтобы постоянно следить засостоянием ребенка и быстро делать всеэкстренные мероприятия, если онипонадобятся.

Сюда вас приглашают не длятого, чтобы сидеть посторонним критическинастроенным наблюдателем, а – помочь.Дальнейшее во многом будет зависеть иот вас, от ваших реакций на то, что выувидите, от вашей конкретной помощи.

Задача эта очень ответственная и, есливы все понимаете, и готовы помочь нетолько своему ребенку, но и рядомлежащему, с которым может никого небыть, поверьте, медицинский персоналбудет вам благодарен.

Однако, приодном условии: не делайте никогда иничего по собственной инициативе. Вамируководит медицинская сестра, котораявсегда будет находиться поблизости. Вы– ее дополнительные глаза и руки, итолько.

Вы можете обратить ее вниманиена отсоединившийся электрод или катетер,на переполненный мочеприемник или набыстро пустеющий резервуар капельницы,но не пытайтесь сделать что-либо вместонее – вы только навредите! Вы знаете иумеете ничтожно мало.

Профессиямедицинской сестры требует несколькихлет обучения и приобретения навыков,она является самой нужной и ценной извсех медицинских специальностей. Вовсем мире сестер не хватает.Причины различны, но это всегда так.Будьте просто доброжелательным, разумными спокойным помощником.

Не пытайтесьделать кому-то замечаний, а тем болеесудить медицинский персонал, частьюкоторого вы сейчас, в сущности, стали.И, если вы разумно относитесь кпроисходящему, ваше состояние стрессазначительно уменьшится: ведь вы участникпроцесса лечения, ваш ребенок – с вами.

Мы никогдане сможем предвидеть, что именнозапомнится ребенку из того, что с нимпроисходило. Может, и ничего, может -какие-то отдельные эпизоды, но отношениеокружающих к себе он чувствует всегда.И ваше спокойное состояние поможетизбежать многих психологическихпоследствий в дальнейшем. Вам будеточень нелегко, но поверьте, все вашипереживания, очень быстро окупятся.

О результатахоперации

Вопрос орезультатах операции волнует вас большевсего. Он тесно связан с вопросом: «Анадо ли, стоит ли ее делать?». Вполневозможно, что вы столкнетесь с мнением:«Не ходите никуда, все равно ребенокбудет инвалидом».

Здесь мызатронем вопросы, о которых всегдазадумываются при лечении врожденныхпороков, и не только – сердца. И попробуемдоказать: сегодня лечить, оперироватьврожденные пороки сердца можно и нужно.

Понятно, чтов каждом конкретном случае, в каждойситуации результаты могут быть разными.Но давайте сначала поговорим не оботдельных пороках, а о результатах вцелом (и результаты эти во многом зависяти отвашего отношенияк проблеме!).

Будем исходитьиз того, что сегодня в развитых странахмира ожидаемая продолжительностьчеловеческой жизни равняется 70 годам.Мы нередко видим стариков 75 – 80 лет, иочень редко – 90-летних.

Но, увы, мы частотеряем друзей и близких, которые уходятв 45 – 50 лет. И это – люди, не имевшиеникаких врожденных пороков сердца,родившиеся совершенно здоровыми.

Мы небудем касаться здесь причин раннейсмертности – они многообразны и частоне имеют никаких объективных оправданий.

В хирургиипринято оценивать результаты какближайшие, средней продолжительностивремени после операции и отдаленные.

Ближайшие –это как ребенок чувствует себя к моментувыписки из клиники, в каком состояниион уходит домой. Средний период – этовремя от нескольких месяцев послеоперации – до 2 – 5 лет, а отдаленный –5 – 10 и более лет.

Такой разброс в годахнаблюдения связан с отсутствием единогостандартного определения длительностикаждого периода.

Возможно, что оно иусловно: скажем, почему пять лет, а нетри года? Но даже такая оценка позволяеткаким-то образом сравнивать результатыопераций при разных пороках в разныхлечебных учреждениях между собой иделать соответствующие выводы.

Слово«хирургия» впервые было применимо в Iвеке нашей эры римским врачом и ученымКорнелиусом Цэльсом. Этим словомобозначались способы лечения, требующиесо стороны врача активных, агрессивныхдействий, чтобы помочь больному или –что было тогда гораздо чаще – раненому.

https://www.youtube.com/watch?v=FM_6LHN8-rc

Как ни странноэто сегодня звучит, но в течении многихвеков хирурги не считались врачами. Онибыли объединены в одну ремесленнуюгильдию с парикмахерами. Только в XVIIвеке, т.е. всего немногим более трехвеков назад, врачебная и хирургическаяпрофессии соединились.

На протяжениивеков уделом хирургии оставалосьзашивание ран, лечение переломов,удаление зубов и видимых глазу опухолей.Только в конце XIXвека, то есть совсем уж недавно, хирургияосвоила такие операции, как удалениеаппендикса или желчного пузыря, илиустранение паховой грыжи, да и тодостаточно безопасно это стало лишь всередине прошлого века.

Мы и здесьпостоянно говорим: удаление, зашивание.Львиную долю хирургической деятельностив общей хирургии, в урологии, гинекологии,онкологии занимают резекция, ампутация,экстирпация (то есть частичное илиполное удаление органа). И, когда мыговорим о полном удалении опухоли илиоргана, пораженного болезнью, слово«радикальная» операция вполне применимои правильно.

К счастью, организм человекасоздан с огромным запасом прочности.Человек может вполне прожить долгуюблагополучную жизнь без аппендикса,желчного пузыря, одной почки, селезенки,без двух третей желудка, половины печени,значительной части тонкой и толстойкишки, одного легкого.

Организм достаточнолегко компенсирует отсутствие отдельногоили одного из парных органов за счеттого, что их функцию берет на себяоставшийся орган или его часть.

Теперьпоговорим об операциях не радикальных,а паллиативных, т.е. вспомогательных.

Если мы скроем гнойник, выпустим гной,но не удалим источник, первопричину егообразования, – будь то заноза, воспалившийсяноготь или закупоренная кожная пора –у больного пройдет боль, снизитсятемпература, но, когда все «заживет»,гнойник образуется снова. В данномслучае паллиативная операция – устранениеболи, но не причины, ее вызвавшей.

В сегодняшнейхирургии, особенно онкологии, паллиативныеоперации делаются тогда, когда убратьопухоль, т.е. сделать радикальную операцию– невозможно, т.е. опухоль проросла всеокружающие ее ткани.

Но можно, путемсшивания незатронутых процессомучастков, например, кишечника илиудаления жидкости из черепной коробки– уменьшить боль, снять симптомы иоблегчить страдания больного, хотя дниего сочтены.

Так что паллиация в такихслучаях – это временная помощь.

В хирургиисердца это понятие имеет совершеннодругой смысл, хотя слово – одно и то же.

Хирургия сердца потому и стала истиннымфлагманом медицинской науки в концедвадцатого века, что она впервыепредложила два принципиально новыхпути: первый – это операции внутриоргана с целью прямого устраненияимеющегося порока, и второй (может быть,даже более важный) – искусственноесоздание другого порока, которыйоблегчает больному сердцу осуществлениеего главной задачи – постоянную иполноценную доставку окисленной влегких крови ко всем органам и тканяморганизма в достаточном количестве.Ведь именно это нарушается при врожденныхпороках и, в конечном счете, не так ужважно, какой ценой и каким образом этобудет сделано.

В отличие отпаллиации в других областях хирургии,у нас ситуация иная – хотя основнойпорок сердца остался, состояние ребенкаулучшилось сразу и настолько, что мыдаже иногда сомневаемся, надо ли лечитьсядальше. Почему мы так детально говоримоб этом?

Дело в том,что, как вы уже могли обратить внимание,хирургическое лечение наиболее сложныхпороков сердца, даже сделанное в 2 – 3этапа, не заканчивается, как хотелосьбы, полным, идеальным восстановлениемструктуры обоих желудочков сердца,обоих магистральных сосудов, а направленона нормализацию кровообращения в обоихкругах, и является, по сути дела,паллиативным в широком смысле этогослова. Однако, пусть оно вас не пугает:результат, а значит, и качество жизниребенка может быть отличным и стабильнымв течение многих лет. Вместе с тем,наблюдение в специализированномучреждении – абсолютно необходимоеусловие. Почему?

Возможныеосложнения, связанные с техническимвыполнением самой операции – раннегозакрытия созданного анастомоза, плохойего функции, отрыва заплаты внутрисердца – должны быть быстро диагностированыи решены рано или поздно, в зависимостиот их угрозы для жизни.

Радикальныеоперации, сделанные хорошо и вовремя,поздними осложнениями не сопровождаются.Ребенок должен нормально расти иразвиваться и вести абсолютно такой жеобраз жизни, какой ведут его сверстники.

Больше того, так называемая «инвалидностьдетства», которая дается ему по справкамлечащего врача на основании того, чтоему в детстве была выполнена операцияна сердце, является полным абсурдом.Ведь все, что ему делали, делали именнодля того, чтобы сделать его нормальнымчленомобщества.

Такие справки и всякого родаограничения и «освобождения» частовырабатывают спекулятивное у ребенкаотношение к окружающим и не сказываетсяположительно на формировании егохарактера и привычек.

Паллиативныеоперации, которые делаются как первыйэтап, подготовка к радикальному лечению(процедура Рашкинда при транспозиции,анастомозы при цианотических пороках,сужение легочной артерии при большомсбросе слева – направо), имеют цельювременное улучшение состояния ребенкаи создание условий для проведениярадикальной операции. Этот окончательныйэтап сделает ребенка здоровым и к немуполностью относится все, что сказановыше для первичных радикальных коррекций.Больные, оперированные в детстве, ведутнормальный образ жизни, учатся, работают,рожают детей и, возможно, за исключениемпрофессионального спорта, им можноделать все.

Чем раньшев жизни сделаны операции, тем быстреепроходят и для вас, и для ребенка всепоследствия.

Паллиативныеоперации, окончательной целью ивозможностью которых является изменениеусловий кровообращения,стоят особняком. Больные после операцииФонтена как окончательной паллиацииживут без правого желудочка вообще.

Это– люди с единственным, левым, желудочком,и даже после отлично и вовремя сделанныхвсех этапов хирургического лечениявсе-таки абсолютно здоровыми не являются.Они постоянно должны приниматьмедикаменты, следить за здоровьем инаблюдаться у специалистов.

Это незначит, что они не могут стать совершеннополноценными членами общества, но ихвыбор занятий и в детстве, и в отрочестведолжен быть абсолютно индивидуальным:для каждого – свой, и предусматриватьвозможные ограничения физическихнагрузок.

Впрочем, в обществе достаточнозанятий, где нагрузки особенно и ненужны. Надо только быть готовым к этомупсихологически, без трагедий, и точнопонимать собственные возможности.

В любомслучае, если речь идет о таком плановомдвух- или трехэтапном лечении, вамобъяснят, когда, как и почему егонеобходимо делать, в какие сроки, чтобыне упустить наилучший для ребенкамомент, и – в каких лечебных центрах.Не стесняйтесь все это узнать.

Простоопыт в крупных учреждениях может бытьбольшим, а результаты – лучшими. Мыхотим заверить вас, что при точномвыполнении всего комплекса лечебных ихирургических мер ваш ребенок, несмотряна предстоящее, поправится и будет растии доставлять вам много радости.

Повторнаяоперация – это немного другое. По сути,это такая же операция, которая быласделана раньше, но по каким-то причинамсердце уже не в состоянии справлятьсяс теми задачами, которые возникаю передним для выполнения своей неустанной инепрерывной работы, а эти причиныхирургически вполне устранимы.

Определениедовольно широкое, но и повторные операциипроизводятся по самому разнообразномуповоду. Сюда входят и сужение ранееналоженных анастомозов, и частичныйотрыв внутрисердечных заплат свозникновением нового шунта, и другиеосложнения, связанные с самой техникойоперации.

Такие осложнения выявляютсядовольно скоро и вполне устранимы.

Источник: https://gigabaza.ru/doc/94007-p11.html

Medic-studio
Добавить комментарий