Превентивные публично-правовые механизмы социальной защиты

Государственно-принудительные меры правоохранительного характера

Превентивные публично-правовые механизмы социальной защиты

Возможность обратиться к компетентным государственным органам за защитой права – важнейший элемент содержания принадлежа- щего управомоченному лицу права на защиту.

И хотя обеспечительную сторону права нельзя сводить только к применению мер государствен- ного принуждения, следует признать, что подключение управомоченным лицом к реализации своего права аппарата государственного при- нуждения – важное условие реальности и гарантированности прав граждан и юридических лиц.

К мерам правоохранительного характера, применяемым к нарушителям гражданских прав компетентными государственными органами, относятся те способы защиты гражданских прав, которые реализуют- ся в юрисдикционной форме – в судебном или административном по- рядке.

Эти меры можно разделить на две группы:а) государственно-принудительные публичные меры защиты граж- данских прав;

б) собственно гражданско-правовые государственно-принудительные меры защиты гражданских прав, не обладающие признаками граж- данско-правовой ответственности.

К данной группе мер можно отнести следующие способы защиты гражданских прав:

а) признание недействительным (недействующим) нормативного акта го- сударственного органа, органа местного самоуправления (ст. 13 ГК);

б) признание недействительным ненормативного акта органа госу- дарственной власти, органа местного самоуправления (ст. 13 ГК);в) выдача предписаний внесудебными административными органа- ми, обладающими правоприменительными (юрисдикционными) полномочиями;г) иные публичные меры защиты гражданских прав.

Федеральные законы, нормативные акты1 Президента РФ, Сове- та Федерации, Государственной Думы, Правительства РФ могут быть признаны не соответствующими Конституции РФ только Конституци- онным Судом Российской Федерации в порядке, определенном Фе- деральным конституционным законом от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ

«О Конституционном Суде Российской Федерации». При этом соот- ветствующий правовой акт утрачивает силу (перестает действовать) полностью или в части, что является весьма эффективной мерой за- щиты гражданских прав. Так, благодаря постановлению КС РФ от 14 мая 1999 г.2 № 8-П «По делу о проверке конституционности поло- жений части первой статьи 131 и части первой статьи 380 Таможенного кодекса РФ3» и его расширительному толкованию в определении от 27 ноября 2001 г. об официальном разъяснении постановления КС РФ от 14 мая 1999 г. № 8-П4 была прекращена практика, при которой приобретенные по договорам купли-продажи транспортные средства, в отношении которых таможенное оформление не было завершено, подлежали конфискации даже у добросовестных приобретателей.

Кроме того, нормативные акты Президента и Правительства РФ, иных государственных органов, органов местного самоуправления  и должностных лиц при их несоответствии федеральным законам при- знаются недействующими судами общей юрисдикции и арбитражными судами в порядке, предусмотренном нормами гл. 24 ГПК и гл. 23 АПК5. Так, в частности, Верховный Суд РФ рассматривает дела об ос

паривании нормативных актов Президента и Правительства РФ при условии, что не затрагивается вопрос об их конституционности или о конституционности федерального закона, на котором они основаны1; Высший Арбитражный Суд РФ рассматривает дела об оспаривании нормативных актов Президента и Правительства РФ, затрагивающих права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.
Предметом оспаривания в указанных случаях являются подзаконные нормативные акты. Граждане и юридические лица вправе обра- титься в суд с заявлением о признании недействующим нормативного правового акта, принятого государственным органом, органом мест- ного самоуправления, должностным лицом, если полагают:

  • что оспариваемый нормативный правовой акт или отдельные его по- ложения не соответствуют закону или иному нормативному право- вому акту, обладающему большей юридической силой, и нарушают их гражданские свободы, права и законные интересы;
  • незаконно возлагают на них какие-либо обязанности или создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной деятельности (п. 1 ст. 251 ГПК, п. 1 ст. 192 АПК).

Установив, что оспариваемый нормативный правовой акт или его часть противоречит федеральному закону либо другому нормативно- му правовому акту, имеющему большую юридическую силу, суд при- знает нормативный правовой акт недействующим (не подлежащим применению) полностью или в части (п. 2 ст. 253 ГПК, подп. 2 п. 2 ст.

195 АПК).

Признание недействующим (недействительным) нормативно-пра- вового акта играет двоякую роль. С одной стороны, пресекаются имею- щиеся нарушения прав и свобод, с другой стороны, превентивно ис- ключается их совершение в будущем.

Например, при признании судом недействительным нормативного акта о ценах на продукцию (услуги) 

естественных монополий пресекаются злоупотребления доминирую- щим положением на рынке со стороны такой монополии и одновре- менно исключается нарушение прав потребителей их продукции (ус- луг) в будущем.

Согласно ст.

13 ГК ненормативный акт государственного органа или органа местного самоуправления, не соответствующий закону или иным правовым актам и нарушающий гражданские права и охраняе- мые законом интересы гражданина или юридического лица, может быть признан судом недействительным.

Следовательно, по букваль- ному тексту ст. 13 ГК объектом обжалования является ненормативный акт.

Указанные формы актов являются административно-правовыми, вытекают из отношений власти и подчинения, но зачастую служат воз- никновению, изменению или прекращению гражданских прав и обя- занностей. Поэтому их оспаривание в суде также есть мера защиты гра- жданских прав и свобод.

Например, субъект права постоянного (бес- срочного) пользования земельным участком, оспаривая акт об отводе другому субъекту для строительства земельного участка из земель, на- ходящихся в государственной собственности, по причине нарушения границ его участка, защищает свое ограниченное вещное право.

Основанием оспаривания ненормативных актов государственного органа или органа местного самоуправления является их несоответ- ствие закону, в силу которого они нарушают гражданские свободы, права и законные интересы граждан и юридических лиц, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной деятельности (п. 1 ст. 254 ГПК, п. 1 ст. 198 АПК). При признании недействительным не- нормативного акта нарушенные гражданские права подлежат восста- новлению способами, предусмотренными в ст. 12 ГК.

Третьим видом из группы рассматриваемых мер защиты граждан- ских прав являются предписания, выдаваемые внесудебными админи- стративными органами, обладающими правоприменительными (юрис- дикционными) полномочиями, в случаях, указанных в законе.

Так, Федеральная антимонопольная служба и ее территориальные органы по результатам рассмотрения дел о нарушении субъекта- ми предпринимательской деятельности запретов на злоупотребление доминирующим положением и правил добросовестной конкуренции в соответствии с подп. 2 п. 1 ст. 23 Закона о защите конкуренции впра- ве выдать хозяйствующим субъектам обязательные для исполнения предписания о прекращении ограничивающих конкуренцию согла- шений; о прекращении злоупотребления хозяйствующим субъектом 

доминирующего положения на рынке; о прекращении недобросовестной конкуренции; о заключении договоров, об изменении условий договоров или о расторжении договоров, условия которых противоре- чат нормам законодательства о защите конкуренции, и др.

Исполне- ние перечисленных предписаний обеспечивается штрафными санк- циями, установленными антимонопольным законодательством, за- конодательством об административных правонарушениях, а также возможностью судебного принуждения. Несомненно, что реализа- ция подобных предписаний служит защите гражданских прав и сво- бод граждан и юридических лиц.

В составе иных публичных мер по защите гражданских прав в первую очередь необходимо выделить конфискационные санкции, в силу ко- торых имущество может быть изъято у собственника по решению су- да за совершенное правонарушение (п. 1 ст. 243 ГК).

Такие санкции предусмотрены, например, по отношению к лицам, совершившим не- действительные сделки с использованием обмана, насилия, угрозы по отношению к контрагенту по сделке (ст. 179 ГК).

К числу иных публичных мер по защите гражданских прав также относится такая мера, как признание судом контрафактными матери- альных носителей, в которых выражены результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации, с последующим изъя- тием их из оборота и уничтожением.

Она применяется, если изготов- ление, распространение, иное использование, а также импорт, пере- возка или хранение материальных носителей, в которых выражены результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуа- лизации, приводят к нарушению исключительного права на такой ре- зультат или на такое средство (п. 4 ст. 1252 ГК).

К таким мерам защиты можно отнести:

  • признание права;
  • негаторный и виндикационный иски;
  • признание оспоримой сделки недействительной и применение пос- ледствий ее недействительности;
  • восстановление положения, существовавшего до нарушения права;
  • применение последствий ничтожной сделки;
  • присуждение к исполнению обязанности в натуре;
  • прекращение или изменение правоотношения;
  • истребование неосновательного обогащения;
  • иски об освобождении имущества от ареста (исключение из описи);
  • истребование имущества собственником, явившимся после объяв- ления его умершим;
  • отказ в защите права при совершении злоупотребления правом;
  • иные меры, предусмотренные законом.

Данные меры являются собственно гражданско-правовыми, пото- му что они, во-первых, применяются судом только к участникам граж- данских правоотношений, в которых правонарушитель и потерпевший находятся в отношениях равенства, а не субординации, и, во-вторых, их применение по общему правилу возможно только по инициативе субъекта, права и законные интересы которого нарушаются или мо- гут быть нарушены.

Признание права как самостоятельный способ обычно используется для защиты исключительных прав (ст. 1250–1252 ГК). Если, например, автор сталкивается с плагиатом (литературным воровством), в резуль- тате которого произведение, созданное им и переданное для прочтения другому лицу, оказывается опубликованным за именем последнего, он может требовать в суде признания своего авторского права.

Управомоченное лицо может использовать признание права как са- мостоятельный способ защиты права лишь при условии, что требова- ние адресуется конкретномунарушителюегоправа.

Поэтому суд не может признать право собственности по требованию лица, которое добросовестно, открыто и непрерывно владело как своим собственным недви- жимым имуществом в течение 15 лет (п. 1 ст. 234 ГК), если его владе- ние никем не оспаривается.

В данном случае при отсутствии спора доб- росовестный давностный владелец в соответствии со ст. 218 АПК и со ст.

264 ГПК должен обратиться в суд с требованием об установлении факта, имеющего юридическое значение, – факта владения и пользова- ния недвижимым имуществом как своим собственным, который и явит- ся основанием для регистрации права собственности на это имущество в государственном реестре.

Признание права может быть как самостоятельным способом защиты, так и необходимым составнымэлементом других способов защиты.

Так, при решении вопроса о виндикации вещи суд в первую очередь должен признать право собственности истца на эту вещь и уже потом решать вопрос о наличии или отсутствии условий для ее виндикации (ст. 301 ГК).

Восстановление положения, существовавшего до нарушения права, как способ защиты права может быть использован за счет реализации 

различных мер защиты. Для защиты прав участников корпоративных правоотношений может применяться такая мера, как признание недействительными юридически значимых действий органов корпора- тивных юридических лиц.

Решения общих собраний хозяйственных обществ как юридически значимые действия гражданско-правового характера могут быть признаны судом незаконными (недействитель- ными). При признании судом недействительным решения общего собрания участников корпоративного юридического лица восстанав- ливается положение, существовавшее до его принятия.

Так, если не- действительным признается решение общего собрания акционеров о реорганизации общества, то исполнительный орган общества перестает быть обязанным совершать сделку по реорганизации, кредиторы общества теряют право на досрочное исполнение обязательств и т.п.

Прекращение или изменение правоотношения как способ защиты гражданских прав реализуется судом за счет применения мер, направлен- ных на устранение разногласий между участниками гражданских пра- воотношений, возникших при определенных обстоятельствах. К ним
относятся, в частности:

  • определение судом долей в праве общей собственности на строение или иное имущество либо реальный раздел имущества, если этого требуют стороны и имущество может быть разделено без ущерба его прямому назначению;
  • установление судом справедливого объема цены за оказанные услуги;
  • определение судом объема содержания гражданину по договору пожизненного содержания с иждивением;
  • расторжение судом договора при его существенном нарушении какой-либо из сторон и т.п.

Такие гражданско-правовые меры государственно-принудительного характера, как негаторный и виндикационный иски; призна- ние оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности; применение последствий ничтожной сделки; присуждение к исполнению обязанности в натуре; истребование неосновательного обогащения и иные, рассматриваются в других главах настоящего учебника.

Гражданско-правовые меры государственно-принудительного ха- рактера весьма разнообразны по содержанию и основаниям примене- ния, но все они используются для пресечения нарушения права, уст- ранения неясности в правовом положении субъектов, для восстановления положения, существовавшего до правонарушения.

Источник: https://pravobez.ru/articles/gosudarstvenno-prinuditelnye-mery-pravoohranitelnogo-haraktera.html

Публично-правовые механизмы защиты прав личности в производстве по уголовным делам, подсудным мировому судье

Превентивные публично-правовые механизмы социальной защиты

Дикарев И., доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Волгоградского государственного университета, кандидат юридических наук.

Обширной сферой действия принципа диспозитивности в уголовном процессе является судопроизводство по уголовным делам частного обвинения.

Законодатель, закрепив в ч. 2 ст. 20 УПК РФ правило, согласно которому уголовные дела частного обвинения возбуждаются по общему правилу не иначе как по заявлению потерпевшего или его законного представителя, тем самым фактически уполномочил частных лиц по своему усмотрению решать вопрос о возбуждении уголовных дел рассматриваемой категории. Согласно ч.

1 ст. 318 УПК РФ уголовные дела о преступлениях, указанных в ч. 2 ст. 20 УПК РФ, возбуждаются в отношении конкретного лица путем подачи потерпевшим или его законным представителем заявления в суд.

Конечно, строго говоря, актом возбуждения уголовного дела частного обвинения является не заявление потерпевшего или его законного представителя, а постановление мирового судьи о принятии заявления к своему производству.

Однако надо иметь в виду, что принесение потерпевшим или его законным представителем заявления, оформленного в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, устраняет дискрецию в действиях мирового судьи, по сути предрешая вопрос о принятии заявления к производству.

Так же точно, по усмотрению сторон, решается вопрос о прекращении производства по уголовному делу частного обвинения: как отказ потерпевшего от продолжения уголовного преследования обвиняемого, так и примирение сторон обязывают мирового судью прекратить производство по уголовному делу частного обвинения.

Поставив в зависимость от усмотрения потерпевшего вопрос о привлечении к уголовной ответственности лица, совершившего преступление, преследуемое в частном порядке, законодатель тем самым создал оптимальные условия для разрешения конфликтов без вмешательства государства.

Потерпевший зачастую готов простить лицо, совершившее в отношении его преступное посягательство, ради сохранения с последним дружеских или родственных отношений.

Принцип диспозитивности положен в основу процедур возбуждения и прекращения уголовных дел частного обвинения потому, что только порядок судопроизводства, основанный на учете волеизъявления потерпевшего, в максимальной мере соответствует законным интересам данного участника процессуальных отношений и способствует тем самым достижению назначения уголовного судопроизводства. Диспозитивность, таким образом, в данном случае позволяет более эффективно (в сравнении с публичным порядком) обеспечивать права и законные интересы личности.

Однако диспозитивное построение уголовного судопроизводства по делам частного обвинения порой может оказаться неэффективным и даже стать препятствием для достижения назначения уголовного процесса. Речь идет о случаях, когда у потерпевшего нет реальной возможности действовать в соответствии со своими истинными интересами, когда он вынужден действовать вопреки своим желаниям.

Необходимым условием реализации диспозитивности в уголовном процессе является возможность участников производства по уголовному делу свободно распоряжаться своими правами. Другими словами, частный обвинитель и обвиняемый должны в полной мере осознавать свои личные интересы и иметь возможность действовать в соответствии с ними.

На практике это требование может быть обеспечено далеко не всегда.

Так, например, пострадавший может испытывать на себе противоправное давление со стороны заинтересованных лиц, в результате чего он лишается возможности свободно выразить свою волю и возбудить путем подачи заявления мировому судье уголовное дело частного обвинения.

Кроме того, субъект может не иметь возможности распоряжаться предоставленными ему правами в силу своего беспомощного или зависимого состояния и т.д. В подобных ситуациях надо говорить о пороке воли.

Порок воли, выражающийся в отсутствии у субъекта возможности принимать решения и действовать в соответствии со своими законными интересами, выступает в качестве препятствия для реализации участниками уголовного процесса своих диспозитивных прав.

Поскольку при наличии порока воли диспозитивное построение судопроизводства не может обеспечить полноценную защиту прав и законных интересов личности, законодатель обоснованно ограничивает действие диспозитивности и поручает защищать интересы участников уголовного процесса прокурору, следователю и дознавателю, распространяя тем самым на производство по делам о преступлениях, указанных в ч. 2 ст. 20 УПК РФ, принцип публичности.

Согласно ч. 4 ст. 20 УПК РФ руководитель следственного органа, следователь, а также с согласия прокурора дознаватель возбуждают уголовное дело о преступлениях, перечисленных в ч. 2 ст.

20 УПК РФ, и при отсутствии заявления потерпевшего или его законного представителя, если данное преступление совершено в отношении лица, которое в силу зависимого или беспомощного состояния либо по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы.

Порядок возбуждения уголовных дел в таких ситуациях урегулирован ч. 4 ст. 147 УПК РФ.

В таком же порядке может быть возбуждено уголовное дело в случае смерти потерпевшего. В судебной практике возбуждение соответствующими должностными лицами уголовных дел по данному основанию допускается и в тех случаях, когда близкий родственник умершего отказался от своих прав как потерпевшего, а также от защиты интересов умершего в рамках уголовного процесса .

См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2004. N 2. С. 22.

Беспомощными в силу психических недостатков являются лица, признанные судом в порядке гражданского судопроизводства ограниченно дееспособными либо страдающие тяжелыми психическими заболеваниями и состоящие на учете в психиатрическом медицинском учреждении.

К физическим недостаткам, не позволяющим потерпевшему самому осуществлять защиту своих прав и законных интересов, могут быть отнесены его немота, глухота, слепота, а также соматические заболевания, сопровождающиеся острыми болезненными симптомами либо являющиеся хроническими.

Как правило, такие лица являются инвалидами первой и второй группы .

См.: Научно-практическое пособие по применению УПК / Под ред. В.М. Лебедева. М., 2004. С. 185.

К иным причинам, препятствующим защите потерпевшими своих прав и законных интересов, уголовно-процессуальный закон относит также случаи совершения преступления лицом, данные о котором потерпевшему не известны (ч. 4 ст. 20 УПК РФ).

В таких ситуациях лицо, пострадавшее от преступления, или его законный представитель не имеет возможности подать мировому судье надлежащим образом оформленное заявление, поскольку в нем в соответствии с п. 4 ч. 5 ст. 318 УПК РФ должны содержаться данные о лице, привлекаемом к уголовной ответственности.

Поэтому законодатель устанавливает, что такие дела возбуждаются руководителем следственного органа, следователем или с согласия прокурора дознавателем в порядке, предусмотренном ч. 4 ст. 147 УПК РФ.

Интересно заметить, что ст. 46 Устава уголовного судопроизводства 1864 г. также содержала требование указывать в жалобе, приносимой мировому судье, “обвиняемое или подозреваемое лицо и место его жительства”.

При этом авторы Устава, предвидя возможность возникновения ситуаций, когда потерпевшему не будет известна личность обидчика, предусмотрительно закрепили в законе право потерпевшего обращаться прямо в местную полицию, которая была обязана “произвести разыскание и о последствиях представить мировому судье”.

В объяснительной записке к законопроекту говорилось: “Понесшему ущерб, убыток или оскорбление обыкновенно известно, каким образом, когда и кем оные причинены; а если он иногда и может не знать, кто, например, нанес вред его имуществу, то и в сем случае собственная польза заставляет его стараться разузнать о том прежде начатия дела.

Для сего он может обратиться к полиции, коей прямой обязанностью есть и будет первое дознание о всяком случившемся в ее ведомстве противозаконном деянии и о виновном в учинении оного” .

Судебные уставы 20 ноября 1864 г. с изложением рассуждений, на коих они основаны, изданные Государственной канцелярией. 2-е доп. изд. Часть вторая. СПб., 1867. С. 51.

Несмотря на имевшийся опыт, современный законодатель не включил в первоначальную редакцию УПК положения, регулирующие порядок возбуждения уголовных дел частного обвинения в случаях, когда данные о лице, привлекаемом к уголовной ответственности, потерпевшему неизвестны.

Этот законодательный пробел был устранен Федеральным законом от 12 апреля 2007 г.

N 47-ФЗ “О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации” после вмешательства Конституционного Суда Российской Федерации, признавшего не соответствующим Конституции Российской Федерации ряд норм УПК в той их части, в какой они не обязывали органы предварительного расследования принять по заявлениям лиц, пострадавших в результате преступлений, уголовные дела о которых рассматриваются в порядке частного обвинения, меры, направленные на установление личности виновного и привлечение его к уголовной ответственности .

См.: Российская газета. 2007. 17 апреля.
См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2005 г. N 7-П по делу о проверке конституционности положений частей второй и четвертой статьи 20, части шестой статьи 144, пункта 3 части первой статьи 145, части третьей статьи 318, частей первой и второй статьи 319 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами Законодательного Собрания Республики Карелия и Октябрьского районного суда г. Мурманска // Российская газета. 2005. 8 июля.

Возникает вопрос: к какой категории – частного или публичного обвинения – относятся уголовные дела о преступлениях, указанных в ч. 2 ст. 20 УПК РФ, в случаях, когда они возбуждаются в порядке ч. 4 ст. 147 УПК РФ или когда в них вступает прокурор (ч. 8 ст. 318 УПК РФ)?

В ряде норм уголовно-процессуального закона такие дела именуются уголовными делами частного обвинения (см., например, ч. 2 ст. 246 УПК РФ), с чем категорически нельзя согласиться. Нельзя упускать из виду, что как возбуждение уголовных дел в порядке ч. 4 ст.

147 УПК, так и вступление в производство по уголовному делу частного обвинения прокурора обусловлены именно тем обстоятельством, что частное обвинение в силу различных причин по таким делам осуществляться не может.

Для защиты прав и законных интересов потерпевших требуется вмешательство государственных органов и осуществление публичного уголовного преследования, а потому и уголовные дела в таких случаях приобретают характер публичного обвинения.

Не случайно обвинение по таким делам в судебном заседании поддерживает государственный обвинитель (ч. 2 ст. 246 УПК РФ).

Подтверждением тому, что рассматриваемые уголовные дела не относятся к категории частного обвинения, является норма, содержащаяся в ч. 5 ст. 319 УПК РФ, которая препятствует прекращению уголовных дел, возбужденных в порядке ч. 4 ст.

20 УПК РФ, за примирением потерпевшего с обвиняемым по ч. 2 ст. 20 УПК РФ.

Прекращение уголовных дел, возбуждаемых руководителем следственного органа, следователем или с согласия прокурора дознавателем, за примирением сторон допускается только по основанию, предусмотренному ст. 25 УПК РФ.

Кроме того, согласно ч. 5 ст. 20 УПК РФ все уголовные дела, за исключением уголовных дел, указанных в ч. ч. 2 и 3 ст. 20 УПК РФ, считаются уголовными делами публичного обвинения. Следовательно, таковыми считаются и дела, указанные в ч. 4 ст. 20 УПК РФ.

Не вполне понятно, что имел в виду законодатель, включая в ч. 4 ст. 318 УПК РФ правило, согласно которому вступление в уголовное дело прокурора не лишает стороны права на примирение. Если речь идет о допустимости прекращения таких уголовных дел на основании ст. 25 УПК РФ – то вопросов нет.

Но не исключено, что правоприменитель истолкует данную норму как допускающую прекращение уголовных дел, в которые вступил прокурор, по ч. 2 ст. 20 УПК РФ. Возможность на практике столь противоречивых толкований – серьезное препятствие для становления единообразной судебной практики. Поэтому представляется целесообразным норму ч.

4 ст. 318 УПК РФ из закона исключить.

Важно, чтобы публично-правовые механизмы защиты прав и законных интересов личности задействовались лишь тогда, когда в этом действительно есть необходимость. Возбуждение уголовного дела руководителем следственного органа, следователем или дознавателем при отсутствии оснований, указанных в ч. 4 ст.

20 УПК РФ, либо необоснованное вступление в дело частного обвинения прокурора ограничивают права частного обвинителя, существенно ухудшают положение обвиняемого (хотя бы потому, что его примирение с потерпевшим не влечет прекращения уголовного дела по основанию, предусмотренному ч. 2 ст. 20 УПК РФ).

Устав уголовного судопроизводства 1864 г. допускал подачу частных жалоб по такому предмету, как допущение преследования прокурорской властью вместо частного обвинения или наоборот (п. 2 ст. 893).

В современном судопроизводстве также нет никаких препятствий для обжалования постановлений органов предварительного расследования о возбуждении уголовного дела в порядке, предусмотренном ч. 4 ст.

147 УПК РФ, а также постановления мирового судьи о признании обязательным участия в деле прокурора, вынесенного в порядке ч. 8 ст. 318 УПК РФ.

Надо сказать, что и мировой судья вправе не согласиться с выводом должностного лица о наличии оснований, указанных в ч. 4 ст. 20 УПК РФ. В этом случае уголовное дело подлежит прекращению в связи с отсутствием заявления потерпевшего .

См.: Научно-практическое пособие по применению УПК / Под ред. В.М. Лебедева. М., 2004. С. 186.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что законодатель весьма широко и эффективно использует публично-правовые механизмы защиты прав и законных интересов лиц, пострадавших в результате совершения преступлений, указанных в ч. 2 ст. 20 УПК РФ.

И все же надо признать, что при регламентации процедуры производства по уголовным делам частного обвинения законодатель использует для обеспечения прав и законных интересов участников судопроизводства далеко не весь потенциал принципа публичности.

Прежде всего обратим внимание на норму, закрепленную в ч. 8 ст.

318 УПК РФ, предусматривающую, что если после принятия заявления к производству будет установлено, что потерпевший в силу зависимого или беспомощного состояния либо по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы, то мировой судья вправе признать обязательным участие в деле законного представителя потерпевшего и прокурора.

На наш взгляд, установление порока воли потерпевшего требует во всех случаях подключения публично-правовых механизмов защиты прав и законных интересов потерпевших, в связи с чем никакого выбора относительно того, привлекать или не привлекать к участию в деле законного представителя и прокурора, мировому судье оставлять не следует. Возникновение оснований для реализации должностным лицом или государственным органом, действующим в сфере уголовной юстиции, того или иного полномочия всегда порождает обязанность это полномочие реализовать, поскольку деятельность этих субъектов подчинена принципу публичности. Думается, в целях обеспечения единства судебной практики при применении нормы, закрепленной в ч. 8 ст. 318 УПК РФ, следовало бы в ее тексте слово “вправе” заменить на “обязан”. Это способствовало бы единообразному толкованию данного положения правоприменителями.

Возможность распоряжения предметом уголовного процесса выражается в праве частного обвинителя по своему усмотрению прекратить производство по уголовному делу. Отказ частного обвинителя от обвинения возможен в двух формах: пассивной и активной.

Пассивная форма отказа от обвинения выражается в неявке частного обвинителя без уважительных причин в судебное разбирательство. Согласно ч. 3 ст. 249 УПК РФ в этом случае мировой судья обязан прекратить уголовное дело по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ (за отсутствием в деянии состава преступления).

Активная форма отказа от обвинения предусмотрена ч. 5 ст. 321 УПК РФ, согласно которой в ходе рассмотрения уголовного дела частного обвинения в судебном заседании частный обвинитель вправе отказаться от обвинения. Думается, потерпевший вправе заявить об отказе от обвинения и в ходе предварительного слушания.

Кроме того, уголовное дело частного обвинения может быть прекращено также за примирением сторон (ч. 2 ст. 20 УПК РФ).

Правда, при этом прекращение уголовного дела зависит не только от потерпевшего, но и от обвиняемого (подсудимого), поскольку данное основание прекращения уголовных дел относится к числу нереабилитирующих.

Частный обвинитель, если по его заявлению к участию в деле привлечены несколько подсудимых, вправе по своему усмотрению примириться как со всеми подсудимыми, так и только с некоторыми из них.

Примирение по делам частного обвинения следует отличать от аналогичного основания, применяемого при прекращении уголовных дел публичного и частно-публичного обвинения (ст. 25 УПК РФ). По основанию, предусмотренному ст.

25 УПК РФ, допускается прекращение лишь тех уголовных дел, которые возбуждены руководителем следственного органа, следователем и с согласия прокурора дознавателем (как было сказано выше, такие уголовные дела правильнее считать делами публичного обвинения).

Уголовное дело частного обвинения за примирением сторон может быть прекращено только по основанию, указанному в ч. 2 ст. 20 УПК РФ.

В юридической литературе отмечается, что для принятия мировым судьей решения о прекращении уголовного дела в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым достаточно формального заявления сторон.

Настоящее раскаяние виновного и действительно искреннее прощение его потерпевшим не являются обязательными условиями прекращения дела за примирением . Уголовно-процессуальный закон вообще не предусматривает права мирового судьи отказать в прекращении уголовного дела по рассматриваемому основанию.

Такой же формальный характер носят действия судьи и в случае отказа потерпевшего от обвинения.

См.: Там же. С. 193.

Очевидно, что такой подход совершенно не учитывает вероятность того, что отказ от обвинения либо ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон могут быть заявлены частным обвинителем при наличии порока воли.

Поскольку фактически окончательное решение вопроса о прекращении уголовного дела принадлежит не суду как органу, ведущему производство по уголовному делу, а потерпевшему, последний и его близкие вполне могут стать объектами противоправного посткриминального воздействия со стороны обвиняемого и его окружения.

Цель такого воздействия – принудить потерпевшего к отказу от обвинения или подаче заявления о прекращении уголовного дела в связи с примирением с обвиняемым.

В подобных случаях результат, на достижение которого направлены действия частного обвинителя (заявление отказа от обвинения или ходатайства о прекращении уголовного дела за примирением с обвиняемым), не будет отвечать законным интересам потерпевшего, разойдется с его истинными намерениями.

На суд как орган государства возложена конституционная обязанность признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина (ст. 2 Конституции Российской Федерации).

Но при этом уголовно-процессуальный закон не предоставляет суду необходимых полномочий для реализации этой конституционной обязанности.

Вопрос о том, как должен действовать суд в случаях, когда имеются основания полагать, что согласие потерпевшего на прекращение уголовного дела за примирением сторон или его решение об отказе от обвинения являются вынужденными, в действующем уголовно-процессуальном законодательстве не урегулирован.

Бездействие государственных органов в подобных ситуациях приводит к умалению достоинства потерпевшего, нарушению его важнейших конституционных прав: на доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52 Конституции Российской Федерации), а также на судебную защиту (ст. 46 Конституции Российской Федерации).

По нашему мнению, диспозитивность при производстве по уголовным делам частного обвинения должна уступать место публичности всякий раз, когда имеются основания полагать, что частный обвинитель не имеет возможности свободно распоряжаться предоставленными ему правами. Защита прав и законных интересов личности требует в таких случаях задействовать публично-правовые механизмы.

В связи с этим мы предлагаем закрепить в уголовно-процессуальном законодательстве норму, обязывающую мирового судью привлекать прокурора к участию в уголовном деле частного обвинения, если имеются достаточные данные, указывающие на то, что: 1) частный обвинитель находится в зависимом состоянии; либо 2) по иным причинам не способен самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами; либо 3) частному обвинителю, его близким родственникам, родственникам или близким лицам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением имущества, а также совершением иных противоправных действий.

Предлагаемые дополнения уголовно-процессуального закона позволили бы, как представляется, предупредить противоправные посягательства в отношении частных обвинителей.

Осознание того, что оказание давления на потерпевшего или его близких повлечет вступление в уголовное дело прокурора, заставит обвиняемого искать иные, законные средства к достижению примирения.

В свою очередь, предупреждение противоправного давления на потерпевшего позволит избегать применения публично-правовых средств защиты прав и законных интересов этого участника уголовного процесса, сохраняя диспозитивное построение судопроизводства по делам частного обвинения.

Источник: https://WiseLawyer.ru/poleznoe/37909-publichno-pravovye-mekhanizmy-zashhity-prav-lichnosti-proizvodstve

Правовые механизмы осуществления социальной защиты

Превентивные публично-правовые механизмы социальной защиты

Машарипов С. Б. Правовые механизмы осуществления социальной защиты [Текст] // Актуальные проблемы права: материалы Междунар. науч. конф. (г. Москва, ноябрь 2011 г.). — М.: Ваш полиграфический партнер, 2011. — С. 84-85. — URL https://moluch.ru/conf/law/archive/40/1288/ (дата обращения: 13.02.2020).

Согласно Конституции РУз Узбекистан является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и развитие человека.

С одной стороны, оно должно помочь человеку состояться, получить образование, профессию, найти работу и обеспечить себя и семью, с другой, в случае каких-либо осложнений, социально защитить человека, предоставить ему определенный объем средств для существования.

Во многих государствах мира накоплен значительный опыт практической реализации сущности социального государства, отработаны правовые механизмы и технологии социальной защиты людей, созданы организационные структуры, гарантирующие действие правовых норм.

Для нашей родины в этой сфере функционирования государства многое ново, несмотря на длительность государственного патернализма в период социалистического строительства.

Дело в том, что изменилась социально-экономическая природа общества и, соответственно, другими стали взаимосвязи между государством и гражданами.

В условиях рыночной экономики значительная часть людей оказалась за чертой бедности, социальная защита для них остается одним из основных источников выживания. В то же время в принципах и организации социальной защиты населения много неясного, несправедливого, формального. Нередко выделяемые ресурсы не доходят до адресата.

Нормативная неурегулированность, финансовая недостаточность, крайняя острота запросов населения и другие обстоятельства диктуют актуальность избранной темы статьи и ее направленность на теоретическое осмысление одной из сложных проблем современной действительности.

В некоторых исследованиях сделана попытка осмыслить некоторые теоретические проблемы и дать анализ правового регулирования социальной защиты населения в современных условиях.

Но проблема еще достаточно не изучена, она нуждается в критическом и комплексном анализе состояния правового регулирования социальной защиты населения во взаимосвязи с его организационным, материальным и иным ресурсным обеспечением.

Социальная защита является одной из фундаментальных проблем правовой теории и практики Республики Узбекистан, которая формируется в настоящее время в комплексный правовой институт. Институт социальной защиты взаимодействует с многими конституционно-правовыми институтами, получая от них правовую основу реализации.

Конституционно-правовыми основами института социальной защиты населения в стране являются нормы, устанавливающие социальную государственность нашей страны, правовое равенство граждан.

Также прямое действие конституции в отношении прав и свобод человека как непосредственно действующих, неотчуждаемых и принадлежащих каждому от рождения; социальную направленность государственной политики, закрепление элементов социальной защиты, соответствующих нормам международного права в области прав и свобод человека, в т.

ч. социальное страхование, социальное обеспечение, вспомоществование, здравоохранение, природоохранение, сохранение исторического и культурного наследия.

Исходным моментом для правового регулирования социальной защиты является систематизация законодательства о социальной защите. Соответственно система социальной защиты и управления ей должна включать в себя разделы и подразделы систематизированных правовых актов и норм, которые могли бы быть упорядочены в рамках возможного Социального Кодекса Республики Узбекистан.

Социальное право как отрасль международного права характеризуется постоянным значительным расширением и обновлением его источников в соответствии с реформированием социальной защиты и отличается от других отраслей права тем, что в литературе крайне мало анализа и комментариев источников. Законотворческая практика здесь существенно опережает процесс исследования этих источников, что, конечно, не может не сказаться отрицательно на качестве правовой реализации социальной защиты как таковой.

Положенный в основу этой меры принцип “помощь самому себе” формирует установки на оценку труда как средства выживания по сравнению с установкой на возмещение государством сокращаемых доходов, имеет важный социально-психологический резонанс, убеждает людей не занимать пассивную выжидательную позицию, а самостоятельно добиваться перелома в создавшейся трудной ситуации, энергично искать пути выхода из нее, полагаясь на свои силы, опыт, умение работать.

Как считают специалисты [3,5], это положение справедливо и в отношении слоев населения, которые на формирующемся рынке труда являются неконкурентоспособными (часть молодежи, женщины, особенно имеющие малолетних детей, инвалиды, в определенной мере – лица, освобождающиеся из мест лишения свободы, а также демобилизованные из армейских рядов). Однако, не следует считать, что полная занятость – это наделение всех трудоспособных граждан работой. Все трудоспособное население и количество желающих трудиться представляют собой далеко не равные величины.

Во-первых, во все времена были люди, они есть и сейчас, которые просто не хотят ничего делать. Такая категория людей может быть постоянной, а может и в силу тех или иных обстоятельств пополняться переменным составом.

Во-вторых, довольно значительную прослойку в трудоспособном населении составляют так называемые иждивенцы или люди, живущие на доход других. Это чаще всего члены семей, обычно женщины. Они материально обеспечены, или, во всяком случае, не претендуют на резкое увеличение дохода. Их основная функция – поддержание семейного очага.

В-третьих, в любое время какая-то часть трудовых ресурсов находится в мигрирующем состоянии или переоформляется на другую работу. Они также выпадают из категории занятых, хотя в уязвимом положении себя не считают, ибо пошли на перемену места, как правило, вполне осознанно.

Количественно эти три группы можно определить на основе экспертных оценок или социологических обследований. За вычетом этих групп населения получится общее количество трудоспособного населения, нуждающегося в работе или других видах общественно-полезной деятельности.

Надо подчеркнуть, что введение рыночных отношений при использовании рабочей силы в Республике Узбекистан требует активной законодательной и нормативной работы как на республиканском, так и на региональном уровнях.

Это поле деятельности государственных органов, политических партий и движений, профсоюзов, предприятий, заинтересованных общественных объединений. И только на базе активизации труда можно по деловому подходить к проблемам социальной защиты тех, кто действительно не способен трудиться.

Надо изживать социалистический стереотип, при котором государство было и должно всем.

Правовые механизмы осуществления социальной защиты устанавливаются в отдельных федеральных законах, таких как о труде, занятости, пенсионном обеспечении, социальном страховании, благотворительной деятельности.

Важнейшей здесь является гарантированность социальной зашиты граждан законодательством Республики Узбекистан, определенный автоматизм применения социально-защитных норм для граждан, обеспечивая им тем самым субъективные социальные права.

Государство Узбекистан является конституирующей инстанцией, которая формирует социальные гарантии и обеспечивает их реализацию, создает эффективно функционирующую систему социальной защиты населения в общенациональных масштабах, придает ей всеобщий общественный характер, делает ее неотъемлемым атрибутом жизни общества, высшим достоянием нации. Так как обеспечение высокого уровня социальной защищенности всех членов общества – не благодеяние, не благотворительность государства, а его обязанность, его социальная функция.

Рассматривая социальную защиту и поддержку как функцию государства и общества по обеспечению социального положения человека, сложившегося вследствие воздействия социальных рисков, соответствующего условиям, вытекающего из его неотъемлемых и общепризнанных социальных прав, мы, тем самым, объективно выходим на толкование адекватного современным реалиям содержания социально-защитной деятельности, в том числе применительно к студенчеству.

Литература:

  1. Всеобщая декларация прав человека. -1948 г.
  2. Документы международных организаций, законодательные и нормативные акты Республики Узбекистан
  3. Уровень жизни населения: Экономический обзор //Экономист, 1996, № 12, с.45-50
  4. Котляр А.

    Как создать эффективную занятость // Вопросы экономики, 1993, № 12, с.64-68.

  5. Социальная защищенность в переходный период к рыночной экономике. Материалы Международной конференции. 20-23 сентября 1993 г. В 3-х частях. М., 1993.

  6. Понизов В.

    О системе минимальных государственных социальных стандартов //Общество и экономика № 6,1998.

Основные термины(генерируются автоматически): социальная защита, Узбекистан, социальная защита населения, правовое регулирование, трудоспособное население, норма, свобода человека, социальное страхование, социальное государство, проблема.

Социальнойзащитенаселения всегда отводится огромная роль. Чтобы развиваться и процветать государство должно воплощать в себе право и справедливость, поддержку своего населения.

Социальная помощь в системе социальнойзащитынаселения.

социальная помощь, социальное обеспечение, социальнаязащита, Узбекистан, рыночная экономика, социальная сфера, человеческое развитие, система, валовый внутренний продукт…

социальная помощь, социальное обеспечение, социальнаязащита, Узбекистан, рыночная экономика, социальная сфера, человеческое развитие, система, валовый внутренний продукт, государственный бюджет.

Проблемысоциальнойзащитынаселения | Статья в журнале… социальная поддержка, Российская Федерация, социальнаязащита, социальная поддержка населения, Россия, социальная политика, государственная…

социальнаязащита, социальнаязащитанаселения, социальноестрахование, модель, США, либеральная модель, система, социальное обеспечение, социальная политика, южно-европейская модель.

Социальная помощь в системе социальнойзащитынаселения.

Социальнаязащита – это система мер, обеспечивающая социальную защищенность не трудоспособным слоям населения, а социально

Проблемысоциальнойзащитынаселения | Статья в журнале…

социальнаязащитанаселения, социальнаязащита, Российская Федерация, социальная политика, услуга, социальное обслуживание, уязвимая категория населения, система… Социальная помощь в системе социальнойзащитынаселения.

Социальнаязащитаработающегонаселения находится в России в стадии реформирования, и ее развитие всецело зависит от социальной политики государства. Государственная социальная политика, как представляется, должна быть направлена на улучшение…

социальнаязащитанаселения, социальнаязащита, Российская Федерация, социальная политика, услуга, социальное обслуживание, уязвимая категория населения, система… История социальной службы в России | Статья в журнале…

Источник: https://moluch.ru/conf/law/archive/40/1288/

Medic-studio
Добавить комментарий