РЕЛИГИЯ И ТРАНСПЛАНТАЦИЯ: Стремительное развитие медицинских технологий усложнило

Биоэтика в трансплантологии: моральный, правовой и религиозный аспекты проблемы

РЕЛИГИЯ И ТРАНСПЛАНТАЦИЯ:  Стремительное развитие медицинских технологий усложнило

Биоэтика в трансплантологии: моральный, правовой и религиозный аспекты проблемы

Самойлова Алёна Сергеевна

студент, факультет Лечебное дело, Краснодарский медицинский университет, г. Краснодар

E-mail: Pirra1@yandex.ru

Овсянникова Елена Константиновна

научный руководитель, канд. фил. наук, доцент кафедры философии, Краснодарский медицинский университет, г. Краснодар

В настоящее время проблема трансплантологии активно обсуждается не только специалистами-практиками (медицинским сообществом), и теоретиками (философии и юстиции), но и представителями Церкви, гражданского общества, простыми обывателями.

Проблема биоэтики в трансплантологии является не узкоспециальным, частным медицинским вопросом, а важной философской и социокультурной проблемой.

Особенную актуальность биэтические проблемы трансплатологии имеют для медиков, которым необходимо сформулировать свою позицию максимально чётко, чтобы в случае необходимости принятия решения суметь взять на себя ответственность за спасение человеческой жизни.

Философская энциклопедия даёт нам следующее определение: «биоэтика — область междисциплинарных исследований, направленных на осмысление, обсуждение и разрешение моральных проблем, порожденных новейшими достижениями биомедицинской науки и практикой здравоохранения.

Вместе с тем в современном обществе биоэтика выступает и как формирующийся специфический социальный институт, призванный регулировать конфликты и напряжения, возникающие во взаимоотношениях между сферой выработки и применения новых биомедицинских знаний и технологий, с одной стороны, и индивидом и обществом — с другой» [2, с. 381]

В узком смыслепонятие биоэтика обозначает весь круг этических проблем во взаимодействии врача и пациента.

В широком смысле термин биоэтика относится к исследованию социальных, экологических, медицинских и социально-правовых проблем, касающихся не только человека, но и любых живых организмов, включённых в экосистемы, окружающие человека.

В этом смысле биоэтика имеет философскую направленность, оценивает результаты развития новых технологий и идей в медицине и биологии в целом.

В известном смысле биоэтика может пониматься как продолжение и современная форма традиционной медицинской (или врачебной) этики, восходящей к Гиппократу; основное ее отличие от последней, однако, состоит в том, что традиционная медицинская этика носила корпоративный характер (так, в знаменитой клятве Гиппократа на первом месте стоят обязательства врача по отношению к своему учителю и своей профессии и лишь затем говорится об обязательствах по отношению к пациентам) и исходила из того, что во взаимодействии врача и пациента морально ответственным агентом по сути дела является только врач. Для биоэтики же, напротив, характерна установка на то, что в принятии морально значимых и жизненно важных решений участвуют как врач, так и пациент, а значит, и бремя ответственности распределяется между обоими партнерами. Более того, во многих случаях в выработке таких решений участвует и третья сторона.

Трансплантация —(от лат. transplantare — пересаживать) — процесс замены поврежденных или утраченных органов путем пересадки таких же органов, взятых из здоровых организмов того же вида.

Применение различных технологий трансплантации органов и тканей имеет определенные ограничения, как медицинского, так и этико-правового характера: проблемы, связанные с ключевыми этапами технологии трансплантации — констатацией смерти человека, изъятием (забором) органов и/или тканей, распределением органов и/или тканей между реципиентами, коммерциализацией трансплантологии.

Проблема забора органов и/или тканейу донора рассматривается в зависимости от того, является ли донор живым или мертвым человеком.

Пересадка органа от живого донора сопряжена с причинением вреда его здоровью. В трансплантологии соблюдение этического принципа «не навреди» в случаях, когда донором является живой человек, оказывается практически невозможным. Врач оказывается перед противоречием между моральными принципами «не навреди» и «твори благо».

С одной стороны, пересадка органа (например, почки) — это спасение жизни человеку (реципиенту), то есть является благом для него. С другой стороны, здоровью живого донора данного органа причиняется значительный вред, то есть нарушается принцип «не навреди», причиняется зло.

Поэтому, в случаях живого донорства речь всегда идет о степени получаемой пользы и степени причиняемого вреда, и всегда действует правило: получаемая польза должна превышать причиняемый вред.

По российскому законодательству в качестве живого донора может выступать только родственник реципиента и обязательным условием, как для донора, так и для реципиента является добровольное информированное согласие на проведение трансплантации.

Самый распространенный в настоящее время вид донорства — это изъятие органов и/или тканей у мертвого человека.

Данный вид донорства связан с рядом этико-правовых и религиозных проблем, среди которых наиболее важными являются: проблема констатации смерти человека, проблема добровольного волеизъявления о пожертвовании собственных органов после смерти для трансплантации, допустимость использования тела человека в качестве источника органов и тканей для трансплантации с позиций религии. Решения этих проблем отражены в ряде этико-правовых документов международного, национального и конфессионального уровня.

Девиз современной трансплантологии: «Уходя из этой жизни, не забирай с собой органы. Они нужны нам здесь».

Однако при жизни люди редко оставляют распоряжения об использовании своих органов для трансплантации после своей смерти.

Это связано, с одной стороны, с действующими в конкретной стране правовыми нормами забора донорских органов, с другой стороны — с субъективными причинами этического, религиозного, морально-психологического характера.

В настоящее время в мире в области донорства органов и тканей человека действуют три основных вида забора органов у трупа: рутинное изъятие, изъятие в соответствии с принципом презумпции согласия и изъятие в соответствии с принципом презумпции несогласия человека на изъятие органов из его тела после его смерти. 

Рутинный забор органов основан на признании тела после смерти человека собственностью государства и поэтому оно может использоваться в научно-исследовательских целях, для забора органов и тканей и других целях в соответствии с потребностями государства.

Такой тип отношения к телу человека и вид забора органов и тканей для последующей трансплантации имел место в нашей стране до 1992 года.

В настоящее время в мире изъятие органов у трупа осуществляется в соответствии с принципами презумпции согласия или презумпции несогласия.

Принцип презумпции согласия — это признание изначального согласия человека на какие-либо действия. Если человек не согласен на совершение предполагаемых действий, то он должен в установленной форме выразить свое несогласие. 

Изъятие органов и/или тканей у трупа не допускается, если учреждение здравоохранения на момент изъятия поставлено в известность о том, что при жизни данное лицо либо его близкие родственники или законный представитель заявили о своем несогласии на изъятие его органов и/или тканей после смерти для трансплантации реципиенту. Таким образом, данный принцип допускает взятие тканей и органов у трупа, если умерший человек, или его родственники, не выразили на это своего несогласия.

Принцип презумпции несогласия — это признание изначального несогласия человека на какие-либо действия. Если человек согласен на совершение предполагаемых действий, то он должен в установленной форме выразить свое согласие.

В ряде стран мира, в частности, в США документ о согласии на забор органов для последующей их трансплантации человек оформляет при жизни. Юридическая форма прижизненного согласия быть донором в случае смерти («донор-карта») существует в США.

Во всех штатах действует закон «О едином акте анатомического дара», который определяет правила дарения всего или части человеческого тела после смерти для специальных целей.

Практика оформления прижизненного согласия на изъятие органов человека после его смерти внедряется в Бразилии, Китае, Польше.

В ряде международных документов отражены основные этические принципы и нормы деятельности медицинских работников в области трансплантологии. 

Всемирная медицинская ассоциация в 1987 г. приняла Декларацию о трансплантации человеческих органов.

В ней определены условия констатации смерти человека в соответствии с современными критериями и обозначены этические принципы, которыми следует руководствоваться при трансплантации органов и тканей человека.

Главным принципом является забота врача о состоянии здоровья пациента в любой ситуации. Он должен соблюдаться и при проведении всех процедур, связанных с пересадкой от одного человека к другому.

Обязательным условием проведения трансплантации является получение добровольного информированного согласия донора и реципиента, а в случаях, когда это невозможно, то членов их семей или законных представителей. В Декларации особо отмечено, что купля-продажа человеческих органов строго осуждается.

В Российской Федерации действует специальный закон «О трансплантации органов и/или тканей человека».

Данным законом трансплантация органов и/или тканей человека признается средством спасения жизни и восстановления здоровья граждан, которое должно использоваться в соответствии с гуманными принципами, провозглашенными международным сообществом и действующим законодательством.

В статье 1 сказано: «Трансплантация органов и/или тканей от живого донора или трупа может быть применена только в случае, если другие медицинские средства не могут гарантировать жизни больного (реципиента) либо восстановления его здоровья.

Изъятие органов и/или тканей у живого донора допустимо только в случае, если его здоровью, по заключению консилиума врачей-специалистов, не будет причинен значительный вред» [4, с. 32] В основу закона РФ «О трансплантации органов и /или тканей человека» положен принцип презумпции согласия.

Почти в 40 странах мира приняты специальные законы или разделы в Конституции, регулирующие основные этапы национальных трансплантационных программ. Все национальные законы основываются на учете и признании международных норм в области прав личности, ее свободы и защиты.

В ряде западноевропейских стран, таких странах Европы как Австрия, Бельгия, Испания, Венгрия, Чехия правовые нормы ориентированы на принцип презумпции согласия.

В США, Германии Канаде, Франции, Италии законодательно действует принцип презумпции несогласия («испрошенного согласия»), в соответствии с которым использование органов и тканей человека без юридически оформленного его согласия недопустимо. 

Русская Православная Церковь в «Основах социальной концепции» отметила, что «современная трансплантология позволяет оказать действенную помощь многим больным, которые прежде были обречены на неизбежную смерть или тяжелую инвалидность.

Вместе с тем, развитие данной области медицины, увеличивая потребность в необходимых органах, порождает определенные нравственные проблемы и может представлять опасность для общества. Церковь считает, что органы человека не могут рассматриваться как объект купли и продажи.

Пересадка органов от живого донора может основываться только на добровольном самопожертвовании ради спасения жизни другого человека.

Так называемую презумпцию согласия потенциального донора на изъятие органов и тканей его тела, закрепленную в законодательстве ряда стран, Церковь считает недопустимым нарушением свободы человека» [3]

Большинство западных христианских богословов являются сторонниками трансплантации и позитивно оценивают факт изъятия и переноса органа умершего в тело живого человека.

Римско-католическая церковь считает, что донорство в трансплантологии — это акт милосердия и нравственный долг.

Католическая Хартия работников здравоохранения оценивает трансплантологию как «служение жизни», в котором происходит «приношение части себя, своей крови и плоти, дабы продолжали жизнь и другие» [4, с. 11].

Католицизм допускает пересадку органов и переливание крови в том случае, если нет альтернативных средств лечения для сохранения жизни пациента. Донорство допускается только на добровольной основе. Протестантские богословы признают законность существования человека, получившего орган от другого, однако продажа органов считается аморальной.

В буддизме пересадка органов считается возможной только от живого донора при условии, что это было даром больному.

В исламе трансплантация органа человека с одного места его тела на другое разрешается в случае, если ожидаемая польза от операции очевидным образом перевешивает возможный вред.

И если целью операции является восстановление утраченного органа, восстановление его формы или естественной функции, устранение его дефекта или обезображенности, которые приносят человеку физические или нравственные страдания.

Трансплантация органов от трупа разрешается при условии, что от этого зависит жизнь или одна из жизненно важных функций организма, и сам донор при жизни или его родственники после смерти выразили согласие на трансплантацию органа. Таким образом, Шариатом закрепляется принцип презумпции несогласия. В исламе категорически запрещена трансплантация органов на коммерческой основе.

Таким образом, несмотря на большие перспективы в области оказания медицинской помощи людям, трансплантология остается в значительной степени областью научных исследований и экспериментов.

Общество в целом не подготовлено к восприятию идей трансплантации и донорства.

Это, прежде всего, обусловлено насаждением средствами массовой информации в сознание обывателя сенсационных, чаще всего непроверенных и непрофессионально освещенных фактов негативного характера.

Поэтому именно в этой отрасли медицины, необходимо создание морально-этических норм и соответствующего законодательства, которые адекватно бы регулировали процесс пересадки органов и тканей.

Другим способом решения данных проблем является создание и использование искусственных органов — первое направление в трансплантологии, в котором начала решаться проблема дефицита донорских органов и других проблем, связанных с забором органов у человека, как живого, так и мертвого.

В медицинской практике широко используется аппарат «искусственная почка», вошли в практику кардиотрансплантологии искусственные клапаны сердца, совершенствуется искусственное сердце, используются искусственные суставы и хрусталики глаза. Это путь, который зависит от новейших достижений в области других наук (технических, химико-биологических и т. д.).

Требующий значительных экономических затрат, научных исследований и испытаний.

Ксенотрансплантация в настоящее время также является одним из путей решения проблемы дефицита донорских органов. Идея использования животных в качестве доноров основана на мнении о том, что животное является менее ценным живым организмом, чем человек.

Против этого возражают как сторонники защиты животных, так и представители трансгуманизма, считающие, что каждое живое существо имеет право на жизнь и негуманно ради продолжения жизни одного живого существа убивать другое.

В то же время, человек на протяжении многих тысячелетий убивает животных для удовлетворения своих потребностей в пище, одежде и т. п.

Однако значительной этико-психологической проблемой является принятие личностью органа животного как своего, осознание своего организма как целостного, истинно человеческого даже после пересадки в него какого-либо органа животного.

Мы полагаем, что оптимальным способом решения биоэтических проблем трансплантации является терапевтическое клонирование органов и тканей — это возможность создания донорских органов на основе использования генетических технологий.

Исследования стволовых клеток человека открыли перед медициной перспективы получения донорских органов и тканей при помощи культивирования соматических стволовых клеток.

В настоящее время активно проводятся эксперименты по получению в искусственных условиях хрящевой, мышечной и других тканей. Путь очень привлекательный с этической точки зрения, так как не требует вторжения в какой-либо организм (живой или мертвый) с целью забора из него органов.

Но это путь экспериментов и научных исследований, которые хотя и приносят некоторые обнадеживающие результаты, но ещё далеки от внедрения в практику здравоохранения.

Список литературы:

  1. Григорьев Ю.И., Григорьев И.Ю., Истомина Л.Б. Правовые аспекты проведения некоторых видов биомедицинских и клинических экспериментов. // Вестник новых медицинских технологий. — 2001. — т. 8. — № 3 — с. 79—82.
  2. Новая философская энциклопедия: в 4 т. / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В.С. Степин. 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010.
  3. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» [Официальный сайт Московского патриархата]. [Электронный ресурс] — Режим доступа. — URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/141422(дата обращения: 25.01.13).
  4. Передовые технологии и биоэтика: сб. тезисов VIIIконференции Международного общества клинической биоэтики. Россия, Москва, 7—8 сентября 2011 г.; Advanced Technologies and Bioethics: Collection of Abstracts / International Society for Clinical Bioethics (ISCB). VIII Conference. Russia, Moscow, September 7—8, 2011. – М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2011. — 44 с.

Источник: https://sibac.info/studconf/natur/vii/31393

Учебно-методическим объединением по медицинскому и фармацевтическому образованию вузов России в качестве учебного пособия для студентов медицинских вузов

РЕЛИГИЯ И ТРАНСПЛАНТАЦИЯ:  Стремительное развитие медицинских технологий усложнило

В то же время демократическое общественное устройство может создать для психиатрии и негативные условия: борьба за права больных может превратиться в политический экстремизм, борьба за «наименее ограничительную альтернативу» приводит к требованию ликвидации психиатрических больниц («антипсихиатрия», «антигоспитализм»), что грозит накоплением в обществе лиц с тяжелой хронической патологией.

В отличие от иной клинической помощи в психиатрии остро стоят этические и правовые вопросы применения добровольных и недобровольных (принудительных) мер.

При добровольном обращении за психиатрической помощью отношение между пациентом и врачом (учреждением или частнопрактикующим врачом) складываются на основании договора.

Лечение лица, страдающего психическим расстройством, проводится только после получения его письменного согласия.

Пациенту в возрасте до 15 лет, а также лицу, признанному в установленном порядке недееспособным, психиатрическая помощь оказывается по просьбе или с согласия их законных представителей.

Принудительные меры, т.е. без согласия пациента или его законных представителей, в целях психиатрического освидетельствования, госпитализации могут быть применены в соответствии с законом «О психиатрической помощи….» (Ст.

23, 29) в случаях, когда, по имеющимся данным, гражданин совершает действия, дающие основание предполагать наличие у него тяжелого психического расстройства, которое обусловливает: – его непосредственную опасность для себя или окружающих лиц; – его беспомощность, т.е.

неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности; – существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи. В этих случаях решение принимает врач-психиатр самостоятельно или с санкции судьи.

Заявление о недобровольном психическом освидетельствовании может быть подано устно родственникам врачом любой специальности, должностными лицами и иными гражданами, а решение принимается врачом-психиатром немедленно и оформляется записью в медицинской документации.

Установив обоснованность заявления о психиатрическом освидетельствовании лица без его согласия, врач-психиатр направляет в суд по месту жительства лица свое письменное мотивированное заключение о необходимости такого освидетельствования и другие имеющиеся документы. Судья должен решить вопрос о даче санкции в трехдневный срок.

Решение вопроса о необходимости установления диспансерного наблюдения (или его прекращения) принимается комиссией врачей-психиатров.

Решение о госпитализации в психиатрический стационар без согласия пациента или его законных представителей до постановления судьи принимается врачом-психиатром.

Лицо, помещенное в психиатрический стационар, подлежит обязательному освидетельствованию в течение 48 ч комиссией врачей-психиатров. В случаях, когда госпитализация признается необоснованной и пациент не выражает желания остаться в психиатрическом стационаре, он подлежит немедленной выписке.

Если же госпитализация признается обоснованной, то заключение комиссии врачей-психиатров в течение 24 ч направляется в суд по месту нахождения психиатрического учреждения. Судья обязан рассмотреть заявление в течение 5 дней.

Постановление судьи может быть обжаловано лицом, помещенным в психиатрический стационар, в десятидневный срок.

Права и обязанности душевнобольного во многом совпадают с правами и обязанностями соматического больного. Но существуют и отличия. Одно из них состоит в том, что не допускается проведение испытаний медицинских средств и методов в отношении лиц, которые проходят психиатрическое лечение в недобровольном порядке.

Некоторые права душевнобольных могут быть ограничены по рекомендации лечащего врача, зав. отделением или главным врачом в интересах пациента: получение и отправление посылки, бандероли, денежных переводов; пользование телефоном; прием посетителей; приобретение предметов первой необходимости; пользование собственной одеждой.

В психиатрии имеет свою специфику применение принципа «не вреди». Речь идет о злоупотреблениях медицинского персонала. Недопустимость злоупотреблений прописана в «Кодексе профессиональной этики психиатра»: «Всякое злоупотребление психиатра своими знаниями несовместимо с профессиональной этикой» (Ст. 4).

В специальной литературе различают такие понятия как «злоупотребление психиатра», «злоупотребления в области психиатрии», «злоупотребление психиатрией». Первое из них характеризует правовую и этическую оценку поступков, действий психиатра как врача вообще.

Второе подразумевает использование положения, полномочий и способностей врача-психиатра, медицинского персонала во вред больному. Например, госпитализация по немедицинским показаниям. Третье понятие («злоупотребление психиатрией») имеет различные аспекты.

Например, случай не оказанного или избыточного лечения.

Возможные врачебные ошибки при диагностировании психического заболевания нельзя отнести к злоупотреблениям, но моральная ответственность врача имеет место всегда.

Важную роль при обследовании пациента и постановки диагноза играет фактор независимости врача-психиатра. Независимость врача как его право закреплена и Федеральным законом «О психиатрической помощи…..

» (Ст. 21), и «Кодексом….» (Ст. 10).

Злоупотребление психиатрией во время лечения имело место в отечественной психиатрии, даже вопреки принципам «Гавайской декларации» (1977 г.), вплоть до конца 80-х годов XX века.

Например, в форме назначения сульфазина или нейролептиков не по клиническим показаниям, а в порядке наказания за нарушение режима.

Сюда же можно отнести и назначение снотворных седативных средств, чтобы выходные дни и дежурства проходили для врача спокойнее.

Особое место в ряду злоупотреблений занимали психохирургические методы, в частности лоботомия. Лоботомия (греч. «lobo» – доля и «томия») – хирургическая операция: пересечение нервных волокон, образующих белое вещество доли головного мозга.

Поразительные результаты этого метода, полученные Э. Монишем в 1935 г., сделали его лауреатом Нобелевской премии. В 40-е годы прошлого столетия в США было произведено несколько десятков тысяч таких операций. А некоторые хирурги проводили до 50 лоботомий в день.

Однако подобная практика повлекла катастрофические последствия: до 3% больных умерли от кровоизлияния в мозг и у 30% оперированных наблюдались эпилептические припадки. Как метод лечения лоботомия «сошла со сцены» в начале 50-х годов XX века.

Заметим, что в СССР на применение лоботомии был наложен запрет в конце 40-х годов.

Появившиеся новейшие методы оперативного вмешательства на головном мозге (стереотоксические методы) оживили дискуссию о целесообразности использования психохирургии. И хотя новые методы вселяют надежду в деле лечения тяжелых психозов, их применение должно все-таки определяться традиционным этическим принципом «прежде всего не навреди!».

Злоупотребление в психиатрии выступает не только в форме непоказанных медицинских назначений, но и в форме неприменения необходимых медицинских мер.

Ст. 4 «Кодекса профессиональной этики психиатра» предупреждает о недопустимости злоупотребления психиатром своим положением врача.

Неэтичным считается поступок врача-психиатра, когда он, основываясь на своих впечатлениях в качестве читателя, зрителя, слушателя, дает профессиональную оценку состояния психического здоровья кого-то из известных общественных деятелей.

Неэтичность такой оценки состоит в отсутствии согласия данного лица на психиатрическое освидетельствование.

Федеральное законодательство и этические нормы Кодекса призваны защитить права и интересы душевнобольного пациента через запрет для врача-психиатра вступать в интимную связь с пациентом, заключать с ним имущественные сделки, использовать его труд в личных целях.

Особую остроту в психиатрии приобретают такие права как право на жизнь и право на достойную смерть.

Опыт клинической психиатрии, суицидологии показывает, что суицидоопасные реакции и кризисные состояния, как правило, временны и преодолимы.

Врач-психиатр должен избегать негативных санкций и поощрять восстановление и поддержание самоуважения, способствовать возвращению пациенту утраченного смысла жизни.

Серьезные этические дилеммы возникают в случаях, когда излечение пациента, приговоренного к смертной казни, приближает смерть пациента. В России действует мораторий на смертную казнь. Временно эта этическая дилемма снята.

Американские медицинская и психиатрическая ассоциации рекомендуют врачам не только не принимать участия в казнях, но и не лечить приговоренного к смерти для восстановления вменяемости (Медицинский вестник, 2000, № 5, С.14).

Таким образом, биоэтические принципы (конфиденциальность, информированное согласие, справедливость, уважение автономии личности, не вреди, делай добро) в полной мере приемлемы и реализуются в такой специфической области клинической медицины как психиатрия.

Интересы, ценности и свободы душевнобольных пациентов представлены в этих принципах и закреплены законодательно.

Следование этим принципам, этическим нормам не только защищает интересы граждан-пациентов, но является предупреждением возможных конфликтов, исков в суд, а также способствует росту престижа медицины в целом в глазах общества.

РЕЛИГИЯ И ТРАНСПЛАНТАЦИЯ

Стремительное развитие медицинских технологий усложнило взаимоотношение религии и медицины. Многовековые традиции религии, хранящие главные и уникальные основы разнообразных человеческих культур, имеют основания критически относиться к достижениям человеческого разума, отторгать их или ассимилировать.

Большинство западных христианских богословов являются сторонниками трансплантации и положительно оценивают факт изъятия и переноса органов умершего в тело живого человека.

Римско-католическая церковь считает, что донорство в трансплантологии – это акт милосердия и нравственный долг.

Протестантские богословы признают законность существования человека, получившего орган от другого. Однако коммерческие сделки с донорскими органами считают аморальными.

Русская православная церковь выразила свое официальное отношение к проблемам трансплантации в «Основах социальной концепции РПЦ» (2000 г.).

РПЦ признает изъятие органов от живого донора «только на добровольном самопожертвовании ради спасения жизни другого человека».

Информированное согласие на эксплантацию органов от живого донора и «посмертное донорство» становятся проявлением любви и сострадания.

В то же время русское православие предостерегает от возможных злоупотреблений, ошибок при проведении трансплантации. По мнению РПЦ, недопустимы: – сокращение жизни одного человека с целью продления жизни другого; – эксплантация, прямо угрожающая жизни донора; – рассмотрение органов человека как объекта купли и продажи.

Русское православие считает недопустимым презумпцию согласия, так как она «нарушает свободы человека».

Отвергает РПЦ методы фетальной терапии и недобросовестную пропаганду донорства. Многие требования русского православия соответствуют светским требованиям к пересадке органов.

Ислам допускает пересадку от живого донора. Пересадка от трупа требует выполнения ряда условий: констатация смерти тремя врачами (среди которых не должно быть трансплантолога), согласие близких, проведение изъятия органа в официальном учреждении.

Буддизм оговаривает пересадку органов от трупа следующими условиями: необходимо согласие близких или покойного при жизни. Согласно буддизму, в случае естественной смерти сознание находится в теле еще три дня, и вмешиваться в это время в тело нельзя. В случае внезапной смерти сознание покидает тело сразу.

Секта Свидетелей Иеговы категорически возражает против переливания живой донорской крови, считая ее носительницей человеческой души.

Иудаизм допускает пересадку от живого донора, если речь идет о спасении жизни человека.

Однако иудейская религия запрещает пересадку органов от трупа, ибо тело не должно быть изуродовано и должно быть предано земле.

Аутопсия допускается в случаях, когда речь идет о спасении человеческой жизни при наличии согласия покойного при жизни, а также в интересах правосудия, если нельзя иным способом определить причину смерти.

Иудаизм возражает против трансплантации сердца, если оно берется от кого-то, кто, возможно, не достиг еще границы, отделяющей жизнь от смерти. Иудейская традиция утверждает, что смерть – прекращение жизненных функций как сердца, так и легких. По мнению правоверных иудеев, смерть мозга не означает смерти человека.

Ортодоксальный иудаизм не разрешает трансплантировать органы, за исключением случая, когда реципиент умрет, если не пересадить ему этот орган немедленно. Реформизм же разрешает хранение органов для использования их в будущем и не только для спасения жизни, но и в тех случаях, когда пересадка органа может улучшить качество жизни.

Например, пересадка роговицы разрешается и ортодоксией, так как слепота представляет собой опасность для жизни.

ОПЛОДОТВОРЕНИЕ

Католицизм. За рубежом этические и правовые вопросы технологии ЭКО впервые стали подниматься католической церковью, играющей в жизни современного западного общества значительно большую роль, чем православная церковь в жизни российского.

Впервые на противоречие между новыми вспомогательными репродуктивными технологиями и религиозными, этическими, правовыми нормами обратил внимание папа Пий XII в специальном послании 1956 г.

Он указал на греховность вмешательства в божественный акт творения, превращения его «в проект супружеской пары и врача». В 1987 г.

католическая церковь объявила аморальными все методы вспомогательной репродукции, а также и научные исследования на ранних зародышах человека.

Католическая церковь считает, что сразу после слияния гамет Бог вкладывает «душу» в эмбрион и таким образом берет зародыш под свое покровительство. Поэтому, с точки зрения церкви, все манипуляции, не предусмотренные природой (Богом), а тем более исследовательские эксперименты с эмбрионами человека являются аморальными и недопустимыми.

В ряде стран (Германия, Австрия и др.) постулаты церкви о том, что уже оплодотворенная яйцеклетка является индивидуумом (личностью), закреплены государственными постановлениями. Нарушение их карается уголовной ответственностью. Такой подход резко ограничил в этих странах проведение исследований и разработок в области репродуктологии человека.

Однако не только католическая церковь, но и ряд общественных организаций, в первую очередь феминистских, деятелей науки, медицины и юриспруденции рассматривают новые репродуктивные технологии как неприемлемые с морально-этических позиций.

Православие. Зарубежное православие, по мнению православного теолога Ст. Харакаса, не обращалось к вопросу об имплантации искусственно оплодотворенной яйцеклетки и процедуре зачатия в пробирке. Поэтому Ст. Харакас выдвинул свое предположение и оценку технологиям ЭКО.

Применение такой технологии не может быть отвергнуто, если сперма и яйцеклетка будут принадлежать соответственно мужу и жене, которая будет вынашивать ребенка весь положенный срок.

Иные способы технологии ЭКО (суррогатное материнство, донорские сперма и яйцеклетка) угрожают целостности супружества и взаимоотношениям матери и ребенка.

Русская православная церковь выразила свое отношение к новым репродуктивным технологиям в «Основах социальной концепции РПЦ» (2000г.).

В своих рассуждениях и оценках русское православие исходит из известного христианского положения о том, что «чадородие есть желанный плод законного супружества, но вместе с тем не единственная его цель».

Наряду с этим супругам испрашиваются дары «целомудрия, единомыслия душ и телес». Отсюда, «пути к деторождению, не согласные с замыслом творца жизни, Церковь не может считать нравственно оправданными».

Все разновидности экстракорпорального оплодотворения, предполагающие заготовление, консервацию и намеренное разрушение «избыточных» эмбрионов, считаются нравственно недопустимыми, поскольку идут вразрез с признанием человеческого достоинства даже за эмбрионом.

Применение новых репродуктивных технологий, по мнению православия, разрушает традиционную целостность супружеских и семейных отношений, так как дает возможность иметь детей одиноким женщинам с использованием донорских половых клеток; одиноким мужчинам; лицам с так называемой нестандартной сексуальной ориентацией.

Русская православная церковь усматривает под защитой автономии человека и репродуктивных прав человека новую форму богоборчества.

Что же советует русское православие супружеским парам, страдающим бесплодием? Во-первых, принять со смирением свое бесчадие как особое жизненное призвание; во-вторых, учесть возможность усыновления (удочерения) ребенка по обоюдному согласию супругов; в-третьих, по мнению отца Балашова, нужно молиться, молиться.

Помимо христиан, среди противников новых репродуктивных технологий мы видим активистов феминистского движения, некоторых психологов и юристов.

Их аргументы требуют внимательного рассмотрения: – поскольку частота успешных исходов вспомогательных репродуктивных технологий невелика, постольку малоцелесообразно их широкое внедрение в практику; – широкое внедрение методов НРТ может привести к «манипулированию» с природой человека: выбор пола, гено- и фенотипических признаков, появление родительниц и матерей пожилого возраста; – врачи искусственно расширяют показания к применению НРТ с целью приобретения опыта и извлечения прибыли; – врачи используют организм женщины для лечения бесплодия мужского: вместо того, чтобы лечить бесплодие мужчин, привлекают для производства процедур вспомогательной репродукции женщин с «неустановленной причиной бесплодия», т.е. практически здоровых.

Иудаизм одобряет, в принципе, оплодотворение «в пробирке», если сперма и яйцеклетка взяты от еврейской супружеской пары. Искусственное осеменение анонимным донором может привести к непреднамеренному инцесту.

Источник: http://uchebana5.ru/cont/1357817-p16.html

Как в мировых религиях относятся к трансплантации?

РЕЛИГИЯ И ТРАНСПЛАНТАЦИЯ:  Стремительное развитие медицинских технологий усложнило

Почти везде положительно. Но так было не всегда.

Трансплантация органов умерших людей по-прежнему остается больной темой для многих мировых религий. И хотя сейчас отношение к этому вопросу постепенно меняется, в первую очередь благодаря числу спасенных благодаря пересадке жизней, некоторые духовные лидеры не торопятся призывать свою паству жертвовать органами ради других.

Корни такого отношения, конечно, уходят в историю. Считается, что в Европе любое вскрытие тела, равно как и выставление трупа напоказ, еще в Средние века воспринималось как богохульство, а те, кто их совершал — «приспешниками дьявола». В частности, писал об этом в своем эдикте правивший во Флоренции в XV веке Джироламо Савонарола. Многим ученым, вспомнить хоть Леонардо да Винчи, приходилось идти на риск быть казненными из-за своих исследований.Правда, есть мнение, что все это миф, и вскрытия в те годы проводились направо и налево. Практика посмертных казней вроде той, что учинили Оливеру Кромвелю, тоже, на первый взгляд, подтверждает эту теорию. Что уж говорить о знаменитом «Трупном синоде», в ходе которого папу Римского Формоза сначала выкопали из могилы, затем судили его труп, а потом проволокли по улицам и бросили в братскую могилу. На самом деле подобные случаи были редки, и шокирующий эффект, который они до сих пор вызывают, служит только доказательством трепетного отношения к умершему телу в целом.

Развитие и успехи медицины как таковой заставили теологов посмотреть на вопрос вмешательства в человеческий организм шире. Ведь что может быть благочиннее помощи ближнему? Пусть и путем операции.

Однако вопрос трансплантации до сих пор стоит особняком, даже несмотря на всеобщую любовь к медицине. По нескольким причинам.

Первая, мирская, заключается в том, что многие люди воспринимают тело как свою собственность, и это, безусловно, логично. Но тем труднее осознать, что после смерти понятие чьей-либо «собственности» здесь уже неприменимо. Отдельную сложность представляет отношение родственников умершего к этому вопросу, а зачастую именно они решают, можно ли использовать органы для пересадки.

Тело для них неотделимо от личности близкого, так что и все органы в данном случае воспринимаются как часть тела. Ситуация осложняется тем, что разрешение на пересадку зачастую нужно давать в течение нескольких часов после смерти, а попробуйте подойти с таким вопросом к человеку, который только что узнал о смерти отца, матери или брата.

Уже только все эти факторы делают тему пересадки довольно скользкой. К тому же есть понятие «биологической смерти» и «смерти мозга», которые совсем не тождественны. И хотя сердце человека после смерти мозга продолжает биться, с медицинской точки зрения он, по сути, уже мертв, его лечение будет бесполезным.

Однако факт того, что тело в некотором смысле продолжает функционировать, конечно, открывает большое поле для этических дискуссий.

Вторая причина сугубо религиозная. В некоторых религиях, например, в иудаизме и исламе, до сих пор действует запрет на трансплантацию.

Изъятие органов и тканей, согласно учениям, нарушит цельность человеческого тела, а оно должно сохраниться в прежнем виде — для того, чтобы воскреснуть в Судный день (Йом-Киппур в иудаизме и Киямат в исламе). На фоне положительного отношения этих религий к медицине в целом подобный запрет со временем стал казаться слишком уж жестким.

Тем более что даже пророк Мухаммед призывал поддерживать лекарей и лечиться самим. По сути, возник своеобразный теологический парадокс, который в последние годы все чаще разрешается в пользу трансплантологии.

Некоторые советы и общины и в исламе, и в иудаизме пересмотрели свое отношение к пересадке органов.

Причем Израиль сейчас в авангарде этого направления, число соответствующих операций там постоянно растет. В мусульманских странах процесс идет медленнее, но он есть. В ОАЭ, например, пересадку разрешили в 2017 году.

Многие государства, живущие по шариату, выпускают брошюры, в которых пытаются объяснить населению, что ничего плохого в трансплантации нет. Есть даже свод правил, что и когда можно пересаживать, а что — нет.

Так, в странах Ислама органы человека, у которого врачи зафиксировали смерть мозга, пересаживать нельзя, пока у него не остановится сердце.

В христианстве ситуация гораздо более либеральная. Способствовала этому в первую очередь идея альтруизма, самопожертвования, — первым примером которой является Иисус, отдавший свою жизнь ради искупления наших грехов. Когда богословам пришлось размышлять об этической стороне трансплантации, они вспомнили историю святой Екатерины Сиенской. Итальянская монахиня, по преданию, во время одной из молитв попросила Господа забрать у нее «слабое сердце и собственную волю». Христос явился, приобнял ее и забрал сердце с собой. А затем, через некоторое время, принес новое, «лучезарное» — со словами «сердце новое дам вам». Так что мысль об Иисусе как о первом трансплантологе сыграла немалую роль в восприятии этого направления среди христиан.

Сейчас что в католицизме, что в православии преобладает положительное отношение к пересадке органов.

В 2000 году папа Иоанн Павел II выступил на международном конгрессе трансплантологов, где отметил важность их миссии. В своей речи он подчеркнул, что донорство — «один из способов воспитания подлинной культуры жизни». Папа Бенедикт XVI, которому сейчас 92 года, и вовсе завещал свои органы для пересадки.

В некотором смысле церковь даже ведет пропаганду трансплантологии, и пример Бенедикта это подтверждает.

Католические священники на своих проповедях объясняют прихожанам, что нет ничего плохого в том, чтобы дать разрешение на пересадку своих органов, а в некоторых храмах можно получить брошюры с фразами вроде «Твоя душа попадет на небеса, а органы — нет».

Схожую риторику демонстрирует и РПЦ: «Церковь поощряет добровольное желание человека пожертвовать частью своего тела для спасения жизни ближнего. Это подлинно христианский поступок — он совершается по примеру Господа нашего Иисуса Христа, который пришел в этот мир, чтобы добровольно принести себя в жертву, отдать свою плоть и кровь для спасения мира.

Все христиане призваны жить по примеру Спасителя и жертвовать собой ради других.

Донорские органы, изъятые у умерших, могут спасти жизни других людей. Особенно острая необходимость в органах для пересадки наблюдается в нашей стране.

Поэтому мы обращаемся ко всем неравнодушным людям с просьбой выразить свое согласие на посмертное изъятие органов для пересадки».

Последний момент — о добровольном согласии — до сих пор остается краеугольным камнем в вопросе этики трансплантации.

В России, как и во многих других странах, сейчас действует презумпция согласия, то есть если ни человек при жизни не написал отказ от донорства, ни его родственники не настояли на этом после его смерти, то его органы априори можно пересаживать. Конечно, многим это не нравится.

Особенно родственникам, которые еще не успели отойти от шока, когда выясняется, что их близкий уже успел стать донором. Поэтому РПЦ, к примеру, призывало изменить в России подход на «презумпцию несогласия», чтобы каждый раз клиникам приходилось спрашивать разрешения у семьи умершего.

В индуизме все изначально было довольно просто. В различных древних ведах можно найти идею о том, что важна лишь душа, и когда она покидает тело, оно по сути становится «опустевшим сосудом», в котором больше нет смысла и значения.

К тому же завещав свои органы для трансплантации, человек тем самым работает на пользу своей карме, а она уже повлияет на перерождение его души. Так что трансплантация идеально вписалась в эту концепцию и вполне процветает в той же Индии.

Примерно та же история и с буддизмом.

Но здесь выступающие в защиту трансплантологии духовные лидеры в своих речах апеллируют сразу к двум факторам, которые по сути объединяют западный и восточный подходы.

Во-первых, снова речь идет о карме и будущей жизни. Во-вторых, вспоминают о подвигах Будды, который, стремясь спасти всех живых существ от страданий, не раз жертвовал собой в бытность бодхисаттвой.

Источник: https://doctor.rambler.ru/news/42648898-kak-v-mirovyh-religiyah-otnosyatsya-k-transplantatsii/

Medic-studio
Добавить комментарий